Jump to content
Frollo

Здесь жить буду(ПНД №6)

Recommended Posts

Frollo

Я ль это был на рассвете

Тот, кто птиц отпускал высью к небу,

Только грай вороной был ответом

На вопрос мой, что плыл вдаль по ветру

"Мы взрослеем", ты скажешь, но вспомни,

Где же в юность мы ставили метки,

Что твои и мои знали сроки,

Жаль, но их мы уже не заметим

Стали грубей мы с тобой, но так надо,

Больше сердцем не чувствуем грусти,

И рубцом затянулись раны,

В душах наших, как в комнатах, пусто

За горизонт, да по отмели с солью,

Кровь на ступнях моих, километры,

И пульсируют ржавою болью,

Давят душу чужие советы

Где же прошлых следов та дорога,

У ручья, что туманом струится,

Забываем мы всё понемногу,

И её, что так долго нам снилась

Не достать, не взлететь, не услышать,

Только резать ладони о стёкла,

Больше ветер траву не колышет,

Нет здесь больше луны, как и солнца

Я с тобой поравнялся, как с тенью,

Мы с тобой неразлучны в дороге,

Одиночество, я твой навеки,

Ты - моё откровение немногим

Ты моя вся сполна, без остатка,

Не разделит со мной тебя кто-то,

И судьбою - ни горькой, ни сладкой,

Я в расчёте с тобою за волю

Так лети же за мной вольной птицей,

Сядь на плечи, да путь укажи мне,

Пусть дороги идут вереницей,

Мы оставим вдали поколения

Не запомнив, не вспомнишь печали,

Не встречавшись, не будешь прощаться,

Нас не вспомнят, они нас не знали,

Я бегу вдаль, чтоб здесь не остаться

Их хоронят, а позже не вспомнят

И с забвением потянется время,

Ветер даты на камне пусть скроет

И засыпет песком их стремления

 

Им не всплыть в поколениях судеб,

Им не ждать, не любить и не верить,

Пусть с тобою они нас не судят,

Им не стать мной, пусть даже на время...

Share this post


Link to post
Share on other sites
Frollo

Он возьмёт их всех в царство снов и недопетых песен. Там круговорот загадочных вещей, силящихся вырваться из мерзкого безумного карнавала. Где ваши клоуны, где хлопушки, фейрверки? Настало время править чудесами. Когда серебряный ключ подойдёт к той самой дверце, всё низвергнется потоком страха и хохота, который станет кружить вальсы в сводчатых потолках.

 

"Моя тень больше не принадлежит мне. Кто-то украл её у меня!" - твердит хромоногий старик со шляпой, в которую вплетена красная лента.

Я не могу, я больше не вынесу, возвратите мне мою тень!

 

Надо всем пылает кровавый всполох веселья, зажжёного пожаром ночи. Эта ночь вскроет все тайны из его сундучка. Эта заведённая мелодия сводит меня с ума. Господи, кто-нибудь выключит этот чёртов приёмник?

 

"Моя мелодия не всем страшна, только красному глазу ночи.

Этот дохлый полубезумец снова ищёт свою тень" - толстая уродливая женщина начинает хохотать.

"Заткнись, сука" - визжит карлик, у которого она отобрала посох. Оставь его в покое!

 

"Никто, никто не смеет красть мою тень" - верещит старик.

 

"Он не сможет допрыгнуть. Никто и никогда не мог прыгать так высоко" - шепчет одноглазый мальчик своему брату. Они забились в тёмный угол и светят фонарями, как грызуны, изучая внутренности сундука.

 

Вот заходит их отец, вернее заезжает на инвалидной коляске.

 

"Опять вы про своего клоуна! Я же вам говорил - никто и никогда не сможет прыгнуть выше. Даже в газете писали об этом" - с довольной усмешкой повторяет отец слова одноглазого сына.

"Но я знаю, что он сможет допрыгнуть" - чуть ли не плача, говорит младший сын, который ещё верит в чудеса, как в то, что было когда то на Земле Солнце, выплывающее из-за гор.

 

"А я говорю - НЕТ, сопляк" - слова звучат жёстко, как удар хлыста. Отец ненавидит этого гадёныша, которого его жена выродила от клерка в банке. "Никто и никогда не прыгал выше"

 

На скамье подсудимых сидит ворон и что-то клюёт.

Знаешь, в чём тебя обвиняют?

Да, - спокойно отвечает ворон.

В том, что я прыгал выше карлика и в том, что я украл тень от старика.

 

"Правильно, подлец. Ты сволочное отродье" - багровеет судья, и, изрыгая проклятия, кусками выхаркивает свой завтрак себе на жилетку и белоснежную рубашку.

 

"Всё таки он прыгнул выше!" - Визжит старуха, сотрясая своими плетьми, которые раньше были руками.

 

"Никто и никогда..." - кричит урод в инвалидной коляске, но одноглазый мальчик затыкает ему рот пластырем.

 

Всем молчать!! - судья улыбается после крика, силясь сохранить непринуждённость своей беседы с вороном.

 

"Она моя, она моя. Никто и никогда не отнимет её у меня" - шепчет старик.

 

Никто и никогда.

Никогда.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Frollo

Как-то раз один человек вернулся поздно домой с работы, как всегда усталый и задёрганный, и увидел, что в дверях его ждёт пятилетный сын.

 

— Папа, можно у тебя кое-что спросить?

— Конечно, что случилось?

— Пап, а сколько ты получаешь?

— Это не твоё дело! — возмутился отец. — И потом, зачем это тебе?

— Просто хочу знать. Пожалуйста, ну скажи, сколько ты получаешь в час?

— Ну, вообще-то, 500. А что?

— Пап… — сын посмотрел на него снизу вверх очень серьёзными глазами. — Пап, ты можешь занять мне 300?

— Ты спрашивал только для того, чтобы я тебе дал денег на какую-нибудь дурацкую игрушку? — закричал тот. — Немедленно марш к себе в комнату и ложись спать!.. Нельзя же быть таким эгоистом! Я работаю целый день, страшно устаю, а ты себя так глупо ведешь.

 

Малыш тихо ушёл к себе в комнату и закрыл за собой дверь. А его отец продолжал стоять в дверях и злиться на просьбы сына. «Да как он смеет спрашивать меня о зарплате, чтобы потом попросить денег?»

 

Но спустя какое-то время он успокоился и начал рассуждать здраво: «Может, ему действительно что-то очень важное нужно купить. Да чёрт с ними, с тремя сотнями, он ведь ещё вообще ни разу у меня не просил денег». Когда он вошёл в детскую, его сын уже был в постели.

 

— Ты не спишь, сынок? — спросил он.

— Нет, папа. Просто лежу, — ответил мальчик.

— Я, кажется, слишком грубо тебе ответил, — сказал отец. — У меня был тяжелый день, и я просто сорвался. Прости меня. Вот, держи деньги, которые ты просил.

 

Мальчик сел в кровати и улыбнулся.

 

— Ой, папка, спасибо! — радостно воскликнул он.

 

Затем он залез под подушку и достал еще несколько смятых банкнот. Его отец, увидев, что у ребенка уже есть деньги, опять разозлился. А малыш сложил все деньги вместе, и тщательно пересчитал купюры, и затем снова посмотрел на отца.

 

— Зачем ты просил денег, если они у тебя уже есть? — проворчал тот.

— Потому что у меня было недостаточно. Но теперь мне как раз хватит, — ответил ребенок. — Папа, здесь ровно пятьсот. Можно я куплю один час твого времени? Пожалуйста, приди завтра с работы пораньше, я хочу чтобы ты поужинал вместе с нами.

 

Мораль

 

Морали нет. Просто хотелось напомнить, что наша жизнь слишком коротка, чтобы проводить её целиком на работе. Мы не должны позволять ей утекать сквозь пальцы, и не уделять хотя бы крохотную её толику тем, кто действительно нас любит, самым близким нашим людям.

Если нас завтра не станет, наша компания очень быстро заменит нас кем-то другим. И только для семьи и друзей это будет действительно большая потеря, о которой они будут помнить всю свою жизнь.

Подумай об этом, ведь мы уделяем работе гораздо больше времени, чем семье.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Frollo

В больнице, в двухместной палате, лежали два безнадежных больных. У них были совершенно одинаковые койки, совершенно равные условия... Разница была лишь в том, что один из них мог видеть единственное в палате окно, а другой - нет, зато у него рядом была кнопка вызова медсестры. Шло время, сменялись времена года... Тот, что лежал у окна, рассказывал соседу обо всем, что там видел: что на улице идет дождь, сыплет снег или светит солнце, что деревья то укрыты легким сверкающим кружевом, то подернуты легкой весенней дымкой, то убраны зеленью или прощальным желто-алым нарядом... Что по улице ходят люди, ездят машины... Что там есть МИР.

И вот однажды случилось так, что первому, тому, кто лежал у окна, ночью стало плохо. Он просил соседа вызвать медсестру, но тот почему-то этого не сделал. И больной, лежащий у окна, умер.

На следующий день в палату привезли другого больного, и старожил попросил, раз уж так получилось, положить его у окна. Его просьбу выполнили - и наконец он увидел... Окно выходило на глухую серую стену, и кроме нее ничего за ним не было видно.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Frollo

Говорят, что однажды собрались в одном уголке земли вместе все человеческие чувства и качества.

 

Когда СКУКА зевнула уже в третий раз, СУМАСШЕСТВИЕ предложило: "А давайте играть в прятки!?"

ИНТРИГА приподняла бровь: "Прятки? Что это за игра", и СУМАСШЕСТВИЕ объяснило, что один из них, например, оно, водит, закрывает глаза и считает до миллиона, в то время как остальные прячутся. Тот, кто будет найден последним, станет водить в следующий раз и так далее.

ЭНТУЗИАЗМ затанцевал с ЭЙФОРИЕЙ, РАДОСТЬ так прыгала, что убедила СОМНЕНИЕ, вот только АПАТИЯ, которую никогда ничего не интересовало, отказалась участвовать в игре. ПРАВДА предпочла не прятаться, потому что в конце концов ее всегда находят, ГОРДОСТЬ сказала, что это совершенно дурацкая игра (ее ничего кроме себя самой не волновало), ТРУСОСТИ очень не хотелось рисковать.

 

"Раз, два, три", - начало счет СУМАСШЕСТВИЕ

 

Первой спряталась ЛЕНЬ, она укрылась за ближайшем камнем на дороге, ВЕРА поднялась на небеса, а ЗАВИСТЬ спряталась в тени ТРИУМФА, который собственными силами умудрился взобраться на верхушку самого высокого дерева.

 

БЛАГОРОДСТВО очень долго не могло спрятаться, так как каждое место, которое оно находило казалось идеальным для его друзей: Кристально чистое озеро для КРАСОТЫ; Расщелина дерева - так это для СТРАХА; Крыло бабочки - для СЛАДОСТРАСТИЯ; Дуновение ветерка - ведь это для СВОБОДЫ! Итак, оно замаскировалось в лучике солнца.

 

ЭГОИЗМ, напротив, нашел только для себя теплое и уютное местечко. ЛОЖЬ спряталась на глубине океана (на самом деле она укрылась в радуге), а СТРАСТЬ и ЖЕЛАНИЕ затаились в жерле вулкана. ЗАБЫВЧИВОСТЬ, даже не помню где она спряталась, но это не важно.

 

Когда СУМАСШЕСТВИЕ досчитало до 999999, ЛЮБОВЬ все еще искала, где бы ей спрятаться, но все уже было занято. Но вдруг она увидела дивный розовый куст и решила укрыться среди его цветов.

 

- "Миллион", сосчитало СУМАСШЕСТВИЕ и принялось искать.

 

Первой оно, конечно же, нашло лень. Потом услышало как ВЕРА спорит с Богом, а о СТРАСТИ и ЖЕЛАНИИ оно узнало по тому как дрожит вулкан, затем СУМАСШЕСТВИЕ увидело ЗАВИСТЬ и догадалось где прячется ТРИУМФ. ЭГОИЗМ и искать было не нужно, потому что местом, где он прятался оказался улей пчел, которые решили выгнать непрошеного гостя. В поисках СУМАСШЕСТВИЕ подошло напиться к ручью и увидело КРАСОТУ. СОМНЕНИЕ сидело у забора, решая, с какой

же стороны ему спрятаться. Итак все были найдены: ТАЛАНТ - в свежей и сочной траве, ПЕЧАЛЬ - в темной пещере, ЛОЖЬ - в радуге (если честно, то она пряталась на дне океана). Вот только любовь найти не могли. СУМАСШЕСТВИЕ искало за каждым деревом, в каждом ручейке, на вершине каждой горы и, наконец, он решило посмотреть в розовых кустах, и когда раздвигало ветки, услышало крик.

Острые шипы роз поранили ЛЮБВИ глаза. СУМАСШЕСТВИЕ не знало что и делать, принялось извиняться, плакало, молило, просило прощения и в искупление своей вины пообещало ЛЮБВИ стать ее поводырем. И вот с тех пор, когда впервые на земле играли в прятки.. ЛЮБОВЬ слепа и СУМАСШЕСТВИЕ водит её за руку...

Share this post


Link to post
Share on other sites
Анюта

обрыдалась

Share this post


Link to post
Share on other sites
Frollo

Я был совсем маленьким когда у нас в доме появился телефон- один из первых телефонов в нашем городе. Помните такие большие громоздкие ящики-аппараты?

Я был еще слишком мал ростом чтобы дотянуться до блестящей трубки, висевшей на стене, и всегда зачарованно смотрел как мои родители разговаривали по телефону.

Позже я догадалася, что внутри этой удивительной трубки сидит человечек, которого зовут: Оператор, Будьте Добры. И не было на свете такой вещи, которой бы человечек не знал.

Оператор, Будьте Добры знала все- от телефонных номеров соседей до расписания поездов.

Мой первый опыт общения с этим джином в бутылке произошел когда я был один дома и ударил палец молотком. Плакать не имело смысла, потому что дома никого не было, чтобы меня пожалеть. Но боль была сильной. И тогда я приставил стул к телефонной трубке, висящей стене.

-Оператор, Будьте Добры.

-Слушаю.

-Знаете, я ударил палец... молотком.....

И тогда я заплакал, потому что у меня появился слушатель.

-Мама дома? -спросила Оператор, Будьте Добры.

-Нет никого, - пробормотал я.

-Кровь идет?- спросил голос.

-Нет, просто болит очень.

-Есть лед в доме?

-Да.

-Сможешь открыть ящик со льдом?

-Да.

-Приложи кусочек льда к пальцу, -посоветовал голос.

 

После этого случая я звонил Оператору, Будьте Добры по любому случаю. Я просил помочь сделать уроки и узнавал у нее чем кормить хомячка.

 

Однажды, наша канарейка умерла. Я сразу позвонил Оператору, Будьте Добры и сообщил ей эту печальную новость. Она пыталась успокоить меня, но я был неутешен и спросил:

- Почему так должно быть, что красивая птичка, которая приносила столько радости нашей семье своим пением- должна была умереть и превратиться в маленький комок, покрытый перьями, лежащий на дне клетки?

-Пол, -сказала она тихо, - Всегда помни: есть другие миры где можно петь.

И я как то сразу успокоился.

На следующий день я позвонил как ни в чем не бывало и спросил как пишется слово fix.

 

Когда мне исполнилось 9, мы переехали в другой город. Я скучал за Оператором, Будьте Добры и часто вспоминал о ней, но этот голос принадлежал старому громоздкому телефонному аппарату в моем прежнем доме и никак не ассоциировался у меня с новеньким блестящим телефоном на столике в холле.

Подростком, я тоже не забывал о ней: память о защищенности, которую давали мне эти диалоги, помогали мне в моменты недоумения и растерянности.

 

Уже взрослым я смог оценить сколько терпения и такта она проявляла, беседуя с малышом.

 

Через несколько лет, после окончания колледжа, я был проездом в своем родном городе. У меня было всего полчаса до пересадки на самолет.

Не думая, я подошел к телефону-автомату и набрал номер:

Удивительно, ее голос, такой знакомый, ответил. И тогда я спросил:

-Не подскажете ли как пишется слово fix?

Сначала - длинная пауза. Затем последовал ответ, спокойный и мягкий, как всегда:

- Думаю, что твой палец уже зажил к этому времени. Я засмеялся:

- О, это действительно вы! Интересно, догадывались ли вы как много значили для меня наши разговоры!

-А мне интересно,- она сказала,- или ты знал как много твои звонки значили для меня. У меня никогда не было детей и твои звонки были для меня такой радостью.

И тогда я рассказал ей как часто вспоминал о ней все эти годы и спросил можно ли нам будет повидаться, когда я приеду в город опять.

-Конечно, -ответила она,- Просто позвони и позови Салли.

 

Через три месяца я опять был проездом в этом городе. Мне ответил другой, незнакомый голос:

-Оператор.

Я попросил позвать Салли.

-Вы ее друг? -спросил голос.

-Да, очень старый друг, - ответил я.

-Мне очень жаль, но Салли умерла несколько недель назад.

 

Прежде чем я успел повесить трубку, она сказала:-

-Подождите минутку. Вас зовут Пол?

-Да

-Если так, то Салли оставила записку для вас, на тот случай если вы позвоните... Разрешите мне прочитать ее вам? Так... в записке сказано:

"Напомни ему, что есть другие миры, в которых можно петь. Он поймет. Я поблагодарил ее и повесил трубку."

Share this post


Link to post
Share on other sites
Frollo

- Можно попросить Нину? - сказал я.

 

- Это я, Нина.

 

- Да? Почему у тебя такой странный голос?

 

- Странный голос?

 

- Не твой. Тонкий. Ты огорчена чем-нибудь?

 

- Не знаю.

 

- Может быть, мне не стоило звонить?

 

- А кто говорит?

 

- С каких пор ты перестала меня узнавать?

 

- Кого узнавать?

 

Голос был моложе Нины лет на двадцать. А на самом деле Нинин голос лишь лет на пять моложе хозяйки. Если человека не знаешь, по голосу его возраст угадать трудно. Голоса часто старятся раньше владельцев. Или долго остаются молодыми.

 

- Ну ладно, - сказал я. - Послушай, я звоню тебе почти по делу.

 

- Наверно, вы все-таки ошиблись номером, - сказала Нина. - Я вас не знаю.

 

- Это я, Вадим, Вадик, Вадим Николаевич! Что с тобой?

 

- Ну вот! - Нина вздохнула, будто ей жаль было прекращать разговор. - Я не знаю никакого Вадика и Вадима Николаевича.

 

- Простите, - сказал я и повесил трубку.

 

Я не сразу набрал номер снова. Конечно, я просто не туда попал. Мои пальцы не хотели звонить Нине. И набрали не тот номер. А почему они не хотели?

 

Я отыскал в столе пачку кубинских сигарет. Крепких как сигары. Их, наверное, делают из обрезков сигар. Какое у меня может быть дело к Нине? Или почти дело? Никакого. Просто хотелось узнать, дома ли она. А если ее нет дома, это ничего не меняет. Она может быть, например, у мамы. Или в театре, потому что на тысячу лет не была в театре.

 

Я позвонил Нине.

 

- Нина? - сказал я.

 

- Нет, Вадим Николаевич, - ответила Нина. - Вы опять ошиблись. Вы какой номер набираете?

 

- 149-40-89.

 

- А у меня Арбат - один - тридцать два - пять три.

 

- Конечно, - сказал я. - Арбат - это четыре?

 

- Арбат - это Г.

 

- Ничего общего, - сказал я. - Извините, Нина.

 

- Пожалуйста, - сказала Нина. - Я все равно не занята.

 

- Постараюсь к вам больше не попадать, - сказал я. - Где-то заклиналось. вот и попадаю к вам. Очень плохо телефон работает.

 

- Да, - согласилась Нина.

 

Я повесил трубку.

 

Надо подождать. Или набрать сотню. Время. Что-то замкнется в перепутавшихся линиях на станции. И я дозвонюсь. "Двадцать два часа ровно", - сказала женщина по телефону "сто". Я вдруг подумал, что если ее голос записали давно, десять лет назад, то она набирает номер "сто", когда ей скучно, когда она одна дома, и слушает свой голос, свой молодой голос. А может быть, она умерла. И тогда ее сын или человек, который ее любил, набирает сотню и слушает ее голос.

 

Я позвонил Нине.

 

- Я вас слушаю, - сказала Нина молодым голосом. - Это опять вы, Вадим Николаевич?

 

- Да, - сказал я. - Видно, наши телефоны соединились намертво. Вы только не сердитесь, не думайте что я шучу. Я очень тщательно набирал номер, который мне нужен.

 

- Конечно, конечно, - быстро сказала Нина. - Я ни на минутку не подумала. А вы очень спешите, Вадим Николаевич?

 

- Нет, - сказал я.

 

- У вас важное дело к Нине?

 

- Нет, я просто хотел узнать, дома ли она.

 

- Соскучились?

 

- Как вам сказать...

 

- Я понимаю, ревнуете, - сказала Нина.

 

- Вы смешной человек, - сказал я. - Сколько вам лет, Нина?

 

- Тринадцать. А вам?

 

- Больше сорока. Между нами толстенная стена из кирпичей.

 

- И каждый кирпич - это месяц, правда?

 

- Даже один день может быть кирпичом.

 

- Да, - вздохнула Нина, - тогда это очень толстая стена. А о чем вы думаете сейчас?

 

- Трудно ответить. В данную минуту ни о чем. Я же разговариваю с вами.

 

- А если бы вам было тринадцать лет или даже пятнадцать, мы могли бы познакомиться, - сказала Нина. - Это было бы очень смешно. Я бы сказала: приезжайте завтра вечером к памятнику Пушкину. Я вас буду ждать в семь часов ровно. И мы бы друг друга не узнали. Вы где встречаетесь с Ниной?

 

- Как когда.

 

- И у Пушкина?

 

- Не совсем. Мы как-то встречались у "России".

 

- Где?

 

- У кинотеатра "Россия".

 

- Не знаю.

 

- Ну, на Пушкинской.

 

- Все равно почему-то не знаю. Вы, наверное, шутите. Я хорошо знаю Пушкинскую площадь.

 

- Неважно, - сказал я.

 

- Почему?

 

- Это давно было.

 

- Когда?

 

Девочке не хотелось вешать трубку. почему-то она упорно продолжала разговор.

 

- Вы одна дома? - спросил я.

 

- Да. Мама в вечернюю смену. Она медсестра в госпитале. Она на ночь останется. Она могла бы прийти и сегодня, но забыла дома пропуск.

 

- Ага, - сказал я. - Ладно, ложись спать, девочка. Завтра в школу.

 

- Вы со мной заговорили как с ребенком.

 

- Нет, что ты, говорю с тобой, как со взрослой.

 

- Спасибо. Только сами, если хотите, ложитесь спать с семи часов. До свидания. И больше не звоните своей Нине. А то опять ко мне попадете. И разбудите меня, маленькую девочку.

 

Я повесил трубку. Потом включил телевизор и узнал о том, что луноход прошел за смену 337 метров. Луноход занимался делом, а я бездельничал. В последний раз я решил позвонить Нине уже часов в одиннадцать, целый час занимал себя пустяками. И решил, что, если опять попаду на девочку, повешу трубку сразу.

 

- Я так и знала, что вы еще раз позвоните, - сказала Нина, подойдя к телефону. - Только не вешайте трубку. Мне, честное слово, очень скучно. И читать нечего. И спать еще рано.

 

- Ладно, - сказал я. - Давайте разговаривать. А почему вы так поздно не спите?

 

- Сейчас только восемь, - сказала Нина.

 

- У вас часы отстают, - сказал я. - Уже двенадцатый час.

 

Нина засмеялась. Смех у нее был хороший, мягкий.

 

- Вам так хочется от меня отделаться, что просто ужас, - сказала она. - Сейчас октябрь, и потому стемнело. И вам кажется, что уже ночь.

 

- Теперь ваша очередь шутить? - спросил я.

 

- Нет, я не шучу. У вас не только часы врут, но и календарь врет.

 

- Почему врет?

 

- А вы сейчас мне скажете, что у вас вовсе не октябрь, а февраль.

 

- Нет, декабрь, - сказал я. И почему-то, будто сам себе не поверил, посмотрел на газету, лежавшую рядом, на диване. "Двадцать третье декабря" - было написано под заголовком.

 

Мы помолчали немного, я надеялся, что она сейчас скажет "до свидания". Но она вдруг спросила:

 

- А вы ужинали?

 

- Не помню, - сказал я искренне.

 

- Значит, не голодный.

 

- Нет, не голодный.

 

- А я голодная.

 

- А что, дома есть нечего?

 

- Нечего! - сказала Нина. - Хоть шаром покати. Смешно, да?

 

- Даже не знаю, как вам помочь, - сказал я. - И денег нет?

 

- Есть, но совсем немножко. И все уже закрыто. А потом, что купишь?

 

- Да, - согласился я. - Все закрыто. Хотите, я пошурую в холодильнике, посмотрю, что там есть?

 

- У вас есть холодильник?

 

- Старый, - сказал я. - "Север". Знаете такой?

 

- Нет, - сказала Нина. - А если найдете, что потом?

 

- Потом? Я схвачу такси и подвезу вам. А вы спуститесь к подъезду и возьмете.

 

- А вы далеко живете? Я - на Сивцевом Вражке. Дом 15/25.

 

- А я на Мосфильмовской. У Ленинских гор. За университетом.

 

- Опять не знаю. Только это неважно. Вы хорошо придумали, и спасибо вам за это. А что у вас есть в холодильнике? Я просто так спрашиваю, не думайте.

 

- Если бы я помнил, - сказал я. - Сейчас перенесу телефон на кухню, и мы с вами посмотрим.

 

Я прошел на кухню, и провод тянулся за мной, как змея.

 

- Итак, - сказал я, - открываем холодильник.

 

- А вы можете телефон носить за собой? Никогда не слышала о таком.

 

- Конечно, могу. А ваш телефон где стоит?

 

- В коридоре. Он висит на стенке. И что у вас в холодильнике?

 

- Значит, так... что тут, в пакете? Это яйца, неинтересно.

 

- Яйца?

 

- Ага. Куриные. Вот, хотите, принесу курицу? Нет, она французская, мороженая. Пока вы ее сварите, совсем проголодаетесь. И мама придет с работы. Лучше мы вам возьмем колбасы. Или нет, нашел марокканские сардины, шестьдесят копеек банка. И к ним есть полбанки майонеза. Вы слышите?

 

- Да, - сказала Нина совсем тихо. - Зачем вы так шутите? Я сначала хотела засмеяться, а потом мне стало грустно.

 

- Это еще почему? В самом деле так проголодались?

 

- Нет, вы же знаете.

 

- Что я знаю?

 

- Знаете, - сказала Нина. Потом помолчала и добавила: - Ну и пусть! Скажите, а у вас есть красная икра?

 

- Нет, - сказал я. - Зато есть филе палтуса.

 

- Не надо, хватит, - сказала Нина твердо. - Давайте отвлечемся. Я же все поняла.

 

- Что поняла?

 

- Что вы тоже голодный. А что у вас из окна видно?

 

- Из окна? Дома, копировальная фабрика. Как раз сейчас, полдвенадцатого, смена кончается. И много девушек выходит из проходной. И еще виден "Мосфильм". И пожарная команда. И железная дорога. Вот по ней сейчас идет электричка.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Frollo

- И вы все видите?

 

- Электричка, правда, далеко идет. Только видна цепочка огоньков, окон!

 

- Вот вы и врете!

 

- Нельзя так со старшими разговаривать, - сказал я. - Я не могу врать. Я могу ошибаться. Так в чем же я ошибся?

 

- Вы ошиблись в том, что видите электричку. Ее нельзя увидеть.

 

- Что же она, невидимая, что ли?

 

- Нет, видимая, только окна светиться не могут. Да вы вообще из окна не выглядывали.

 

- Почему? Я стою перед самым окном.

 

- А у вас в кухне свет горит?

 

- Конечно, а так как же я в темноте в холодильник бы лазил? У меня в нем перегорела лампочка.

 

- Вот, видите, я вас уже в третий раз поймала.

 

- Нина, милая, объясни мне, на чем ты меня поймала.

 

- Если вы смотрите в окно, то откинули затемнение. А если откинули затемнение, то потушили свет. Правильно?

 

- Неправильно. Зачем же мне затемнение? Война, что ли?

 

- Ой-ой-ой! Как же можно так завираться? А что же, мир, что ли?

 

- Ну, я понимаю, Вьетнам, Ближний Восток... Я не об этом.

 

- И я не об этом... Постойте, а вы инвалид?

 

- К счастью, все у меня на месте.

 

- У вас бронь?

 

- Какая бронь?

 

- А почему вы тогда не на фронте?

 

Вот тут я в первый раз только заподозрил неладное. Девочка меня вроде бы разыгрывала. Но делала это так обыкновенно и серьезно, что чуть было меня не испугала.

 

- На каком я должен быть фронте, Нина?

 

- На самом обыкновенном. Где все. Где папа. На фронте с немцами. Я серьезно говорю, я не шучу. А то вы так странно разговариваете. Может быть, вы не врете о курице и яйцах?

 

- Не вру, - сказал я. - И никакого фронта нет. Может быть, и в самом деле мне подъехать к вам?

 

- Так и я в самом деле не шучу! - почти крикнула Нина. - И вы перестаньте. Мне сначала было интересно и весело. А теперь стало как-то не так. Вы меня простите. Как будто вы не притворяетесь, а говорите правду.

 

- Честное слово, девочка, я говорю правду, - сказал я.

 

- Мне даже страшно стало. У нас печка почти не греет. Дров мало. И темно. Только коптилка. Сегодня электричества нет. И мне одной сидеть ой как не хочется. Я все теплые вещи на себя накутала.

 

И тут же она резко и как-то сердито повторила вопрос:

 

- Вы почему не на фронте?

 

- На каком я могу быть фронте? - Уже и в самом деле шутки зашли куда-то не туда. - Какой может быть фронт в семьдесят втором году!

 

- Вы меня разыгрываете?

 

Голос опять сменял тон, был он недоверчив, был он маленьким, три вершка от пола. И невероятная, забытая картинка возникла перед глазами - то, что было с мной, но много лет, тридцать или больше лет назад. когда мне тоже было двенадцать лет. И в комнате стояла буржуйка. И я сижу не диване, подобрав ноги. И горит свечка, или это было керосиновая лампа? И курица кажется нереальной, сказочной птицей, которую едят только в романах, хотя я тогда не думал о курице...

 

- Вы почему замолчали? - спросила Нина. - Вы лучше говорите.

 

- Нина, - сказал я. - Какой сейчас год?

 

- Сорок второй, - сказала Нина.

 

И я уже складывал в голове ломтики несообразностей в ее словах. Она не знает кинотеатра "Россия". И телефон у нее только из шести номеров. И затемнение...

 

- Ты не ошибаешься? - спросил я.

 

- Нет, - сказала Нина.

 

Она верила в то, что говорила. Может, голос обманул меня? Может, ей не тринадцать лет? Может, она, сорокалетняя женщина, заболела еще тогда, девочкой, и ей кажется, что она осталась там, где война?

 

- Послушайте, - сказал я спокойно. Не вешать же трубку. - Сегодня двадцать третье декабря 1972 года. Война кончилась двадцать семь лет назад. Вы это знаете?

 

- Нет, - сказала Нина.

 

- Вы знаете это. Сейчас двенадцатый час... Ну как вам объяснить?

 

- Ладно, - сказал Нина покорно. - Я тоже знаю, что вы не привезете мен курицу. Мне надо было догадаться, что французских куриц не бывает.

 

- Почему?

 

- Во Франции немцы.

 

- Во Франции давным-давно нет никаких немцев. Только если туристы. Но немецкие туристы бывают и у нас.

 

- Как так? Кто их пускает?

 

- А почему не пускать?

 

- Вы не вздумайте сказать, что фрицы нас победят! Вы, наверно, просто вредитель или шпион?

 

- Нет, я работаю в СЭВе, Совете Экономической Взаимопомощи. Занимаюсь венграми.

 

- Вот и опять врете! В Венгрии фашисты.

 

- Венгры давным-давно прогнали своих фашистов. Венгрия - социалистическая республика.

 

- Ой, а я уж боялась, что вы и в самом деле вредитель. А вы все-таки все выдумываете. Нет, не возражайте. Вы лучше расскажите мне, как будет потом. Придумайте что хотите, только чтобы было хорошо. Пожалуйста. И извините меня, что я так с вами грубо разговаривала. Я просто не поняла.

 

И я не стал больше спорить. Как объяснить это? Я опять представил себе, как сижу в этом самом сорок втором году, как мне хочется узнать, когда наши возьмут Берлин и повесят Гитлера. И еще узнать, где я потерял хлебную карточку за октябрь. И сказал:

 

- Мы победим фашистов 9 мая 1945 года.

 

- Не может быть! Очень долго ждать.

 

- Слушай, Нина, и не перебивай. Я знаю лучше. И Берлин мы возьмем второго мая. Даже будет такая медаль - "За взятие Берлина". А Гитлер покончит с собой. Он примет яд. И даст его Еве Браун. А потом эсэсовцы вынесут его тело во двор имперской канцелярии, и обольют бензином, и сожгут.

 

Я рассказывал это не Нине. Я рассказывал это себе. И я послушно повторял факты, если Нина не верила или не понимала сразу, возвращался, когда она просила пояснить что-нибудь, и чуть было не потерял вновь ее доверия, когда сказал, что Сталин умрет. Но я потом вернул ее веру, поведав о Юрии Гагарине и о новом Арбате. И даже насмешил Нину, рассказав о том, что женщины будут носить брюки-клеш и совсем короткие юбки. И даже вспомнил, когда наши перейдут границу с Пруссией. Я потерял чувство реальности. Девочка Нина и мальчишка Вадик сидели передо мной на диване и слушали. Только они были голодные как черти. И дела у Вадика обстояли даже хуже, чем у Нины; хлебную карточку он потерял, и до конца месяца им с матерью придется жить на одну ее карточку, рабочую карточку, потому что Вадик посеял карточку где-то во дворе, и только через пятнадцать лет он вдруг вспомнит, как это было, и будет снова расстраиваться потому что карточку можно было найти даже через неделю; она, конечно, свалилась в подвал, когда он бросил на решетку пальто, собираясь погонять в футбол. И я сказал, уже потом, когда Нина устала слушать, то что полагала хорошей сказкой:

 

- Ты знаешь Петровку?

 

- Знаю, - сказала Нина. - А ее не переименуют?

 

- Нет. Так вот...

 

Я рассказал, как войти во двор под арку и где в глубине двора есть подвал, закрытый решеткой. И если это октябрь сорок второго года, середина месяца, то в подвале, вернее всего лежит хлебная карточка. Мы там, во дворе, играли в футбол, и я эту карточку потерял.

 

- Какой ужас! - сказала Нина. - Я бы этого не пережила. Надо сейчас же ее отыскать. Сделайте это.

 

Она тоже вошла во вкус игры, и где-то реальность ушла, и уже ни она, ни я не понимали, в каком году мы находимся, - мы были вне времен, ближе к ее сорок второму году.

 

- Я не могу найти карточку, - сказал я. - Прошло много лет. Но если сможешь, зайди туда, подвал должен быть открыт. В крайнем случае скажешь, что карточку обронила ты.

 

И в этот момент нас разъединили.

 

Нины не было. Что-то затрещало в трубке. Женский голос сказал:

 

- Это 148-18-15? Вас вызывает Орджоникидзе.

 

- Вы ошиблись номером, - сказал я.

 

- Извините, - сказал женский голос равнодушно.

 

И были короткие гудки. Я сразу же набрал снова Нинин номер. Мне нужно было извиниться. Нужно было посмеяться вместе с девочкой. Ведь получалась в общем чепуха...

Share this post


Link to post
Share on other sites
Frollo

- Да, - сказал голос Нины. Другой Нины.

 

- Это вы? - спросил я.

 

- А, это ты, Вадим? Что тебе не спится?

 

- Извини, - сказал я. - Мне другая Нина нужна.

 

- Что?

 

Я повесил трубку и снова набрал номер.

 

- Ты сума сошел? - спросила Нина. - Ты пил?

 

- Извини, - сказал я и снова бросил трубку.

 

Теперь звонить бесполезно. Звонок из Орджоникидзе все вернул на свои места. А какой у нее настоящий телефон? Арбат - три, нет, Арбат - один - тридцать два - тридцать... Нет, сорок...

 

Взрослая Нина позвонила мне сама.

 

- Я весь вечер сидела дома, - сказала она. - Думала, ты позвонишь, объяснишь, почему ты вчера так себя вел. Но ты, видно, совсем сошел с ума.

 

- Наверно, - согласился я. Мне не хотелось рассказывать ей о длинных разговорах с другой Ниной.

 

- Какая еще другая Нина? - спросила она. - Это образ? Ты хочешь заявить, что желал бы видеть меня иной?

 

- Спокойной ночи, Ниночка, - сказал я. - Завтра все объясню.

 

...Самое интересное, что у этой странной истории был не менее странный конец. На следующий день утром я поехал к маме. И сказал, что разберу антресоли. Я три года обещал это сделать, а тут приехал сам. Я знаю, что мама ничего не выкидывает. Из того, что, как ей кажется, может пригодиться. Я копался часа полтора в старых журналах, учебниках, разрозненных томах приложений к "Ниве". Книги были не пыльными, но пахли старой, теплой пылью. Наконец я отыскал телефонную книгу за 1950 год. книга распухла от вложенных в нее записок и заложенных бумажками страниц, углы которых были обтрепаны и замусолены. Книга было настолько знакома, что казалось странным, как я мог ее забыть, - если бы не разговор с Ниной, так бы никогда и не вспомнил о ее существовании. И стало чуть стыдно, как перед честно отслужившим костюмом, который отдают старьевщику на верную смерть.

 

Четыре первые цифры известны. Г-1-32... И еще я знал, что телефон, если никто из нас не притворялся, если надо мной не подшутили, стоял в переулке Сивцев Вражек, в доме 15/25. Никаких шансов найти тот телефон не было. Я уселся с книгой в коридоре, вытащив из ванной табуретку. Мама ничего не поняла, улыбнулась только проходя мимо, и сказала:

 

- Ты всегда так. Начнешь разбирать книги, зачитаешься через десять минут. И уборке конец.

 

Она не заметила, что я читаю телефонную книгу. Я нашел этот телефон. Двадцать лет назад он стоял в той же квартире, что и в сорок втором году. И записан был на Фролову К.Г.

 

Согласен, я занимался чепухой. Искал то, чего и быть не могло. Но вполне допускаю, что процентов десять вполне нормальных людей, окажись они на моем месте, делали бы то же самое. и я поехал на Сивцев Вражек.

 

Новые жильцы в квартире не знали, куда уехали Фроловы. Да и жила ли они здесь? Но мне повезло в домоуправлении. Старенькая бухгалтерша помнила Фроловых, с ее помощью я узнал все, что требовалось, через адресный стол.

 

Уже стемнело. По новому району, среди одинаковых панельных башен гуляла поземка. В стандартном двухэтажном магазине продавали французских кур в покрытых инеем прозрачных пакетах. У меня появился соблазн купить курицу и принести ее, как обещал, хоть и с двадцатилетнем опозданием. Но я хорошо сделал, что не купил ее. В квартире никого не было. И по тому, как гулко разносился звонок, мне показалось, что здесь люди не живут. Уехали.

 

Я хотел было уйти, но потом, раз уж забрался так далеко, позвонил в дверь рядом.

 

- Скажите, Фролова Нина Сергеевна - ваша соседка?

 

Парень в майке, с дымящимся паяльником в руке ответил равнодушно:

 

- Они уехали.

 

- Куда?

 

- Месяц как уехали на Север. До весны не вернутся. И Нина Сергеевна, и муж ее.

 

Я извинился, начал спускаться по лестнице. И думал, что в Москве, вполне вероятно, живет не одна Нина Сергеевна Фролова 1930 года рождения.

 

И тут дверь сзади снова растворилась.

 

- Погодите, - сказал тот же парень. - Мать что-то сказать хочет.

 

Мать его тут же появилась в дверях, запахивая халат.

 

- А вы кем ей будете?

 

- Так просто, - сказал я. - Знакомый.

 

- Не Вадим Николаевич?

 

- Вадим Николаевич.

 

- Ну вот, - обрадовалась женщина, - чуть было вас не упустила. Она бы мне никогда этого не простила. Нина так и сказала: не прощу. И записку на дверь приколола. Только записку, наверно, ребята сорвали. Месяц уже прошел. Она сказала, что вы в декабре придете. И даже сказала, что постарается вернуться, но далеко-то как...

 

Женщина стояла в дверях, глядела на меня, словно ждала, что я сейчас открою какую-то тайну, расскажу ей о неудачной любви. Наверное, она и Нину пытала: кто он тебе? И Нина тоже сказала ей: "Просто знакомый".

 

Женщина выдержала паузу, достала письмо из кармана халата.

 

 

 

 

"Дорогой Вадим Николаевич!

 

Я, конечно, знаю, что вы не придете. Да и как можно верить детским мечтам, которые и себе уже кажутся только мечтами. Но ведь хлебная карточка была в том самом подвале, о котором вы успели мне сказать..."

Share this post


Link to post
Share on other sites
Frollo

Автор: Ольга Лаки Девил

В умах современных женщин часто бытует мнение: «Нужно следовать идеалу мужчин!» Честно сказать, меня бы это не удивило, если бы я услышала это от молоденькой девушки, которая, насмотревшись сериалов, влюбляется и ищет свой идеал и мчится в погоню за чувствами, а так - это мнение довольно распространено среди успешных, состоятельных взрослых женщин, которые немало поведали и с немалым столкнулись на своем пути. И что тут еще можно говорить: все разговоры женщин связаны с мужчинами, с их машинами, квартирами, идеалами. Вот и решила я немного разобраться: может, мы просто потихоньку сходим с ума? Мы зациклились на мужчинах?

Если по статистике на одного самца приходится две самки, то на одного молодого и состоятельного мужчину не меньше десятка. И вот она гонка, игра на выживание в современном обществе: сделать возможное и невозможное, лишь бы твоя пассия была с тобой. Всеми путями приковать его к себе - раз и навсегда.

Мне кажется, это чисто воды нонсенс. Человек должен любить не тот образ, который ты умело нарисовала, а тебя саму, твою идентичность и личность. Для него одного ты должна снять все маски и предстать как обыкновенный человек со всеми изъянами и недостатками. Ты не претендуешь на Оскар, а гораздо больше – на любовь и взаимопонимание.

В обществе мы все актеры, хотим мы этого или нет, хотя роли выбираем сами. У нас нет генеральных репетиций, а разу же премьеры, затем главное: или срываем бюджет или идем на дно. Вот все предельно ясно и точно. Но неужели не нужен антракт? Но неужели не хочется просто побыть зрителем? Человеку нужен тот островок, на котором он сам себе хозяин и нет необходимости разучивать роли - ведь здесь роль одна, данная тебе от природы: ты тот, кем ты являешься, не больше и не меньше. И этим островком должна являться семья. Человек, идущий рядом с тобой по жизни, должен являться не лакомым кусочком, не выигрышем в лотерею, а частью твоей внутренней гармонии. И вот теперь ты уже не сможешь сказать: «Он кабель, все они одинаковы». Потому что для тебя твой мистер Любимый будет являться единственным, ты начала с ним закладывать фундамент будущего. А кабель он или нет - надо было думать раньше: нужна ли ему одна ты? Если да, то если даже он и посмотрит в сторону изящной брюнетки или длинноногой блондинки, то поверь – это не измена, а просто взгляд. Для него они лишь как дорогая игрушка, как подарок в красивой упаковке: никакой пользы, кроме блестящей мишуры. Если же тебя и взгляд ранит, то переставай кушать пирожное и иди в фитнес-зал. Но помни: настоящий мужчина ценит взрослую женщину, личность, с определенными принципами и взглядами на жизнь. Но это абсолютно не значит, что нужно забывать свою природу и женское начало. Красота все-таки является нашим козырем, кто со мной не согласится?

Share this post


Link to post
Share on other sites
Frollo

Другая жизнь

 

Я не могу уйти с тобой,

Покинуть этот мир,

Мне так назначено судьбой,

Судьбой из черных дыр.

Я все гоню желанья прочь

В мирскую пустоту.

Зачем ты любишь эту ночь?

Тебя я не пойму...

Другая жизнь, другая боль,

Другая красота.

И в этой жизни ты король,

А я твоя звезда.

Моя судьба, твоя судьба -

Два разных направления.

Ты знаешь, что я не звезда,

И в этом нет сомнения.

Моя рука в твоей руке

И все понятно нам.

Я убегаю налегке,

Забыв свой чемодан.

Другая жизнь, другая боль,

Другой далекий свет

И в этой жизни ты король,

Меня там больше нет.

Я исчезаю, ухожу,

Надев твой черный плащ.

Тебя я строго не сужу

Забудь меня. Не плачь.

Я все забуду словно сон,

Оставлю позади.

Теперь ты сам себе закон.

И ты меня прости.

Другая жизнь, другая боль

Я в ней совсем одна.

А где теперь ты, мой король?

И кто твоя звезда?..

Share this post


Link to post
Share on other sites
Панаев

Фрол, а из всего выложенного есть что-то ваше?;-)

Share this post


Link to post
Share on other sites
Панаев
Есть

 

Предлагаете угадать?

 

ох....ый фильм

 

Это? Дело в том, что я не читаю длинных простыней, перетащенных с других сайтов, если они не принадлежат здешним форумчанам. Не могли бы вы как-то помечать собственное?:cool:

Share this post


Link to post
Share on other sites
Frollo
Предлагаете угадать?

 

 

 

Это? Дело в том, что я не читаю длинных простыней, перетащенных с других сайтов, если они не принадлежат здешним форумчанам. Не могли бы вы как-то помечать собственное?:cool:

А мне компании не надо

Мне с собой хорошо

и что сюда засуну моё дело

Share this post


Link to post
Share on other sites
Панаев
А мне компании не надо

Мне с собой хорошо

и что сюда засуну моё дело

 

Всё, всё! :-D Вопросов не имею. Приятно было поболтать.:-D

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest
This topic is now closed to further replies.

  • Recently Browsing   0 members

    No registered users viewing this page.

×