Jump to content

Заметки.doc

Sign in to follow this  
  • entries
    241
  • comments
    349
  • views
    31,040

1.5.1.

Sign in to follow this  
.doc

178 views

1. Тщетны усилия объяснить Эрос. Объяснения сводятся чаще всего к обратному процессу. Говоря о Любви, начинают использовать слова, означающие ощущения, чувства, а еще хуже (в плане попытки объяснения) – личного опыта. Это все «истории любви». Тем самым лишь углубляют «необъясняемость» ее, «падая в Любовь». Но и типологизация Любви среди аффективно-чувственных явлений психологией - понятное дело, являющейся прежде всего наукой, а следовательно, имеющей определенный понятийный аппарат, свои методы и задачи, - привносит, по существу, не столько понимание, сколько разграничение (Фромм, Кемпер, Хаттис) и оценка (Каслер, Маслоу).

Мне не интересно ни первое, ни второе. Если первые «падают в Любовь», то вторые ее «испаряют» - остаются только головешки. Потому, устраиваясь у окна, за котором скоро зацветет абрикос, я хочу отстраниться. Мне хочется смотреть ни на тлеющие угли, засыпая, ни на спички и дрова – бодро; оставьте меня сидящим здесь, смотрящим на камин с разгоревшимся, струящимся пламенем…

 

Любовь парадоксальным образом являет из себя ошибку.

Самое распространенная любовная идиома упоминает при описании любовных (эротических) отношений некие две половинки, разделенные когда-то и стремящиеся друг к другу. Естественно, что в этом прослеживается открыто дуальный подход к субъектам любви, идущий от простого констатирования факта: любовь есть отношение двоих (древнегреческий миф рассказывает, что Зевс разделил изначально двуполых андрогинов, обрекая их на вечный поиск вторых половин, что интересно в виду causa). Но странен тот факт, что этим любовь возводится вовсе не на пьедестал чувственного - как кажется сперва, - а наоборот, ниспровергается в разряд наихудшего, что может произойти с человеком. Стремление этих двух есть стремление ужасное, бесконечное и отчаянное, в конечном итоге, ведь тогда мы видим, что это – печальная необходимость. Необходимость быть только вместе, и никак – отдельно. Априори любовь тем самым показывается как «навязанное» (Зевс в древнегреческом мифе, Бог – в монотеизме, что угодно внешнее, некая сверх-сила, изначально существующая, властная, трансцендентная, оказавшаяся вне-желаний меня, как носителя (обремененного) любви). Любовь тогда рождается из несвободы, но и, воссоединение, тогда, свободы не дает, потому как приводит к необходимости (быть вместе). В мифе любовь оказывается Наказанием за Гордыню. Может ли быть Любовь наказанием априори? Это рождает тот парадокс: наказание есть наивысшее наслаждение, явившееся из изначально «наказанных» (не знающих Любви «объединенностей») путем своего порождения. То есть некой силой наказание выбирается не из наличествующих, но путем сотворения величайшего из благ.

Sign in to follow this  


1 Comment


Recommended Comments

1. Тщетны усилия объяснить Эрос. Объяснения сводятся чаще всего к обратному процессу. Говоря о Любви, начинают использовать слова, означающие ощущения, чувства, а еще хуже (в плане попытки объяснения) – личного опыта. Это все «истории любви». Тем самым лишь углубляют «необъясняемость» ее, «падая в Любовь». Но и типологизация Любви среди аффективно-чувственных явлений психологией - понятное дело, являющейся прежде всего наукой, а следовательно, имеющей определенный понятийный аппарат, свои методы и задачи, - привносит, по существу, не столько понимание, сколько разграничение (Фромм, Кемпер, Хаттис) и оценка (Каслер, Маслоу).

Мне не интересно ни первое, ни второе. Если первые «падают в Любовь», то вторые ее «испаряют» - остаются только головешки. Потому, устраиваясь у окна, за котором скоро зацветет абрикос, я хочу отстраниться. Мне хочется смотреть ни на тлеющие угли, засыпая, ни на спички и дрова – бодро; оставьте меня сидящим здесь, смотрящим на камин с разгоревшимся, струящимся пламенем…

 

Любовь парадоксальным образом являет из себя ошибку.

Самое распространенная любовная идиома упоминает при описании любовных (эротических) отношений некие две половинки, разделенные когда-то и стремящиеся друг к другу. Естественно, что в этом прослеживается открыто дуальный подход к субъектам любви, идущий от простого констатирования факта: любовь есть отношение двоих (древнегреческий миф рассказывает, что Зевс разделил изначально двуполых андрогинов, обрекая их на вечный поиск вторых половин, что интересно в виду causa). Но странен тот факт, что этим любовь возводится вовсе не на пьедестал чувственного - как кажется сперва, - а наоборот, ниспровергается в разряд наихудшего, что может произойти с человеком. Стремление этих двух есть стремление ужасное, бесконечное и отчаянное, в конечном итоге, ведь тогда мы видим, что это – печальная необходимость. Необходимость быть только вместе, и никак – отдельно. Априори любовь тем самым показывается как «навязанное» (Зевс в древнегреческом мифе, Бог – в монотеизме, что угодно внешнее, некая сверх-сила, изначально существующая, властная, трансцендентная, оказавшаяся вне-желаний меня, как носителя (обремененного) любви). Любовь тогда рождается из несвободы, но и, воссоединение, тогда, свободы не дает, потому как приводит к необходимости (быть вместе). В мифе любовь оказывается Наказанием за Гордыню. Может ли быть Любовь наказанием априори? Это рождает тот парадокс: наказание есть наивысшее наслаждение, явившееся из изначально «наказанных» (не знающих Любви «объединенностей») путем своего порождения. То есть некой силой наказание выбирается не из наличествующих, но путем сотворения величайшего из благ.

Share this comment


Link to comment

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now
×