Jump to content

Заметки.doc

Sign in to follow this  
  • entries
    241
  • comments
    349
  • views
    31,143

About this blog

Дневник поделен на категории, каждой из которых соответствует определенный номер. В категории сообщения имеют так же порядковый номер. Если сообщение имеет одну тему с другими из этой же категории, его порядковый номер состоит из трех цифер (чисел),

Entries in this blog

 

3.24

"Фрэнк был так поглощен разгадыванием секрета шкатулки Лемаршана, что даже не заметил, когда зазвонил колокол. Шкатулка была сконструирована настоящим мастером, знатоком своего дела, а главный секрет состоял в том что она якобы содержала в себе чудеса, подобраться к которым было невозможно, ни один ключ не подходил к шести ее черным лакированным сторонам, в то время как даже легкое нажатие на них намекало, что они вполне свободно разбираются. Вот только знай как. Фрэнк уже сталкивался с такими головоломками в Гонконге. Типично китайское изобретение, создание метафизического чуда из куска твердой древесины; правда, в данном случае китайская изобретательность и технический гений соединились с упрямой французской логикой. Если в разгадке головоломки и существовала система, то Фрэнк оказался бессилен ее понять. После нескольких часов попыток методом проб и ошибок легкое перемещение подушечек пальцев, среднего и мизинца, вдруг принесло желанный результат - раздался еле слышный щелчок и - о, победа! - один из сегментов шкатулки выскочил. Фрэнк тут же сделал два открытия. Во-первых, внутренняя поверхность была отполирована до блеска. По лаку переливалось отражение его лица - искаженное, разбитое на фрагменты. Во-вторых, этот Лемаршан, прославившийся в свое время изготовлением заводных поющих птичек, сконструировал шкатулку таким образом, что при открывании ее включался некий музыкальный механизм - вот и сейчас протикало короткое и довольно банальное рондо".   Клайв Баркер. "Восставший из Ада".    

.doc

.doc

 

2.7.2

...сегодня мне почудилось, что я видел Бога. Это был человек, средних лет, возможно возраста моего отца, худощавый, с кожей, как у актера немого кино, в пальто, саржевых брюках и клетчатой кепи. Поверх пальто он носит добротный шарф крупной вязки, заметно потрепаный, но при этом не утративший своей теплоты. Вот только что на ногах Его было, я не запомнил. Так получилось, что мы оказались на прогулке в парке в одно и то же время. Он курил сигаретку в мундштуке и шел, немного мрачноватый, увитый туманом и ни на кого не глядел. Когда я, наконец, догадался, кого встретил, мы разминулись уже на добрую пару сотен метров, и мне пришлось изрядно запыхаться, догоняя и отыскивая Его в извилистых ходах двориков Города, чтобы пригласить к чаю. Получив задание прикупить неприменно свежих круассанов, я подумал сперва, что Он создал Адама французом, но, конечно, это неверно, потому как, следуя этой логики, Адаму надлежало бы быть австро-венгром...

.doc

.doc

 

2.7.1

...если бы Бог появился одним днем на нашей планете, думаю, никто бы особо не удивился. Нечему. Хохмачи как ходили веселыми, живя себе спокойно, так и прошли бы мимо, спеша в ближайший кабачок, чтобы потискать грудастую барышню и пригубить горячительного, хмурые как не видят в жизни ничего, кроме своих бед, так и не приметили бы Эту громадину или тревожно посетовали бы на то, сколько места и времени Он занимает среди улиц Города. Верующие со своим снобизмом сказали бы "да какой же это Бог? мы знаем, что есть Он, а это все искушение от Лукавого", отвернулись бы от Него и заперлись бы в своих храмах, изгоняя бесов и вскидывая руки к малеваным картинкам в сусальнозолотых рамках. Атеисты разобрали и разрезали бы его лазерами, послойно засняли бы всю процедуру, написали бы труд, защити ли бы диссертацию, да и на этом все кончилось бы... И, пожалуй, только обжоры могли бы съесть Бога в своей любимой кафешке "бистро" с каким-нибуть сладким соусом, ведь Бог горьковат для человеческого языка... Однако, эти последние, оказались бы самыми честными и верными его последователями, потому как человек ничего и не может, кроме как поглощать и перерабатывать...

.doc

.doc

 

1.9.10

Раньше, когда я читал Лавкрафта или Баркера, мне представлялись все эти миры с их ужасными тварями с изуродованным временем, полным крови и мяса. Но одного я постичь просто не мог - ужаса. Великого ужаса, вечного и холодного. Он по-прежнему оставался лишь словами на бумаге, из которой сделаны книги, что я с трепетом читал. В моей реальности не было этого ужаса, он не был так хорош, как описывали его в книгах.   Но вот Сон. Сон может дать понимание такого ужаса, когда тело, чтобы не умереть, громко будит само себя.   Его, действительно, не передать словами. А Ужас - одно лишь слово, ничего в нем нет стоящего..

.doc

.doc

 

2.2.32

Сегодня прочел в правилах пользования общественным транспортом...   VI. Пассажирам запрещается: ... 6.9. Проезд в одежде и провоз багажа, пачкающего пассажиров и сиденья.

.doc

.doc

 

3.23

"Выгляди бедно - мысли богато".   Энди Уорхол.

.doc

.doc

 

1.21

Зачем говорить? Все интересное уже кем-то да сказано. Смысл в словах будет, если его не будет в сказанном.

.doc

.doc

 

2.6.6 (4)

Д. не мог справиться с раздражением, вызываемым в нем его способностью - порою просто неуместной - замечать все, что происходит, но особенно той частью этой способности, что ответственна за неприметное. Он мог целый час, или более, практически не моргая, сидеть в своем кабинете, смотря на кусок оторвавшихся обоев, но при этом быть в курсе, когда и где кто чихнул, пролил чай или убил две мухи одним ботинком.   Так и теперь, заметив, как друг за другом в кафе вошли две дамы, он тут же понял, что цвет их пальто абсолютно одинаков. Они явно не были знакомы и даже шли они от разных концов бульвара, одна была моложе, другая - вовсе седая, у одной была сумочка с тремя крупными металлическими пуговицами, у дрогой - свободные руки в перчатках из окрашенной кожи, но вот обе они сегодня решили надеть пальто.   Д. вздохнул. Его мучал вопрос: имеют ли право на существование оба этих пальто лавандового цвета, оказавшихся в одном месте одновременно...

.doc

.doc

 

2.6.5

Алену Владимировну лучше всего прочего характеризовали два слова. Алена Владимировна. Так считали прочие. Эти самые прочие: незнакомцы, ловеласы, грубияны, чужие мужья, друзья, братья - никак иначе, кроме как Алена Владимировна, Алену Владимировну не звали. Даже в постели человек, которого она, со своей стороны, звала «отец моего сына», говорил: «Алена Владимировна, ты завтра после обеда – одна ли?», - и тут же меж ними повисала тишина. Алена Владимировна отворачивалась и старалась показать своим положением в кровати, что не заметила последних слов. Ведь не сделай она этого, пришлось бы перелезть через возникшую тишину как через широкую стену, чтобы попасть на ту половину комнаты, из которой ее только что выгнали этим вопросом. Раз, всего лишь раз назвали ее иначе – Аленой, и этот день она запомнила на всю оставшуюся жизнь. После него она сделалась матерью. И уж, естественно, никаких зоологический эвфемизмов и суффиксов Алене Владимировне никогда не дарили. А как бы ей хотелось развернуть красивый бант, открыть обернутую в шелк коробочку и увидеть его – прекрасный, топырящийся уголком, такой весь сверкающий новизной и позолотой, остроконечный суффикс -ченок. Да что там, даже –чик или –к принесли бы в ее мир столько радости, что она, наверняка, запомнила бы этот день как второй лучший день в жизни. Но ничего, похожего хотя бы отдаленно на острый суффикс, Алене Владимировне доставать из коробок не довелось до сих пор. Она не знала – почему? И долгими одинокими ночами плакала. Плакала не только из-за этой досадной учтивости и вежливости, но и из-за того, что была романтичной особой, хотя уже родила и сделалась, таким образом, матерью. Лила слезы она и из-за несбывшихся мечтаний юности, от любви, что скрывала и от той, что выставляла напоказ, рыдала из-за того, что не умела летать, а так хотелось оторваться от пола и – к потолку, к окошку, покружить, попереворачиваться вверх пупом, растрепав свои черные волосы, и чтобы пяточкой непременно постучать по лепнине, всхлипывала, читая старую переписку со своей академической любовью, грустила по прошлому, в котором она так ничего и не оставила, кроме девичьей чистоты и надежды на лучшее, утирала с лица слезы, тушь, усталость, недосыпание и жалостливые первые морщинки, проступившие на переносице, поправляла очки, носить которые могла лишь в жутком одиночестве, в общем, делала все обычные вещи, которыми занимаются люди, носящие гордое имя: Алена Владимировна.

.doc

.doc

 

2.6.4

Д. сидел и задумчиво изучал свое ощущение нового, незнакомого, назначенного кем-то или чем-то, толи спешащего, а толи отстающего или вовсе и не спешащего, и не отстающего, а совершенно иного, вот здешнего, теперешнего и абсолютного времени, что показывали часы напротив. Их стрелки, если присмотреться, делали вот какую штуку: пройдя на несколько шагов вперед, они периодически замирали, пружинисто дергались, словно внутри их раздирал какой-то внутричасовой конфликт, который в хорошие времена они могли заметить и вылечить, но затем он прогрессировал и все же подорвал их механическое здоровье, далее они терлись друг о друга, решая, кто же виновен в этом общем их нездоровье, и, в конце, всегда проигрывала минутная стрелка – несмотря на свою длину, - в это мгновение она как бы отскакивала от прочих деталей в часах, но, привинченная в центре циферблата, вынужденно делала лишь шаг назад. Так повторялось бесконечно долго. Д. был поражен этим. На его глазах время превратилось в величину, по-настоящему относительную. Он смотрел на часы вначале минут пять, затем понимал, что за время это он в реальности мог бы смотреть на нормальные часы не пять, а все десять минут, затем считал оба времени сразу – шесть минут здесь, но одиннадцать в реальности, - погружался попеременно в сон и восторг – впрочем, после восторга, снова в сон, так как сильный восторг вызывал у него сонливость, не меньшую, чем хороший и крепкий сон – восторг; - за это время стрелка прыгала туда-сюда пару раз незамеченная, счет сбивался, реальность и время на часах становились все менее реальными и все сильнее походили на безвременье, Д. вновь начинал отсчет, пытался тут же вывести математически некий коэффициент, чтобы счет можно было бы вести лишь один, а при желании, умножив на этот коэффициент, получить бы и вторую величину, но от прежнего восторга оставалось все меньше запала, все размышления и необходимость теперь подсчитывать сразу три величины: часовое время, реальное и коэффициент – приводили мысли Д. в безобразное состояние, с которым он и хотел бы разобраться, но тогда пришлось бы отделить от себя еще одну частицу, и совершенно опустошенный, казалось бы, такой мелочью – относительностью времени, – он закрыл глаза, когда часы показали пятнадцать часов пятнадцать минут.   Д. продолжал сидеть, но теперь с закрытыми глазами, довольный, что не пришлось высчитывать коэффициент перевода времен. Он достал из кармана яблоко и стал обнюхивать его, предвкушая, как откусит самый сочный и крепкий кусок с его одного бесконечного бока...

.doc

.doc

 

2.2.31

Мимо проехали люди.

.doc

.doc

 

2.6.3

Дедушка Женя родился эрудитом. Он этого, конечно, не знал, но сказать, что незнание сего момента каким-то негативным образом отразилось на нем, было нельзя. Больше всего на свете любил он проявлять эрудицию в разгадывании кроссвордов по субботам.   Как только неделя оканчивалась, дедушка Женя шел в магазин за углом, покупал газетку с ребусами и две бутылки водочки, впрочем, порою, и одну, пожалуй. Но только не сегодня. В этот раз дедушка Женя купил именно две бутылки водочки, колбасок "охотничьих", чаек в пакетиках и литр молока. Придя к себе в квартиру, он удобно сел на кухне у телевизора, умял одну из колбасок, опрокинул "граненый" водочки, покрутил карандашиком у себя в ухе, и принялся отгадывать кроссворд.   И уже на втором слове начались неприятности. Дедушка Женя был уверен, что "грызун, бегающий под полом" есть ни что иное, как "мыша", и других вариантов быть тут просто не может! Однако, после вписания этого слова, у него никак не сходилось "по горизонтали" название "столицы Панамы".   Не находя объяснений такой вот лингвистической загадке, дедушка Женя вскочил с дивана, гряпнул еще два "граненых" водочки, не закусывая, подошел к окну, почесав волосатую грудь, надел очки и покрутил сухарики, что сушил на батареи, несмотря на то, что та были абсолютно холодной. Приглядевшись еще раз к кроссоврду - теперь уже носовооруженно очками - и убедившись, что ошибки в его суждениях никак нет, дедушка Женя прокричал обиженно: "П***расы! Ты смотри, что делают!", - включил телевизор погромче и задремал, уткнувшись носом с очками в пуховую подушку в пуговками на боку.

.doc

.doc

 

2.6.2

Случилось вот что. С балкона дедушки Жени протекла солярка. Дедушка Женя хранил ее на случай войны, потому что знал, что враг нападет зимой, и первым делом вначале исчезнет электричество и тепло, а раз так, необходимо чем-то их заменить, и для этого он хранил алюминиевую канистру первосортной тепловозной солярки под матрацем, служившем термоизоляцией. Причиной утечки горючего стало стечение обстоятельств. Все бы ничего, но этажом ниже на своем балконе, разбитая жарой и возрастными изменениями здоровья, отдыхала Клавдия Андреевна, приняв полтаблетки валидола, сорок капель валокордина, сорок капель пустырника и двадцать сверху - валерианового корня. Она, скрестив ноги на пуфе, в домашних сандалиях производства вьетнамской мануфактуры, распласталась в кресле-качалке, накрыв голову широкополой шляпой. На добром - и оттого большом - ее теле также разместились: блюдце с шиповниковым чаем (Клавдия Андреевна слыла чудесным фитотерапевтом, и все соседские пожилые дамы ходили к ней за советом, раздобыв очередной телевизионный рецепт лечения своих хворей), газета с японскими головоломками (Клавдия Андреевна также знала кое-что в лечении нервных болезней и иного рода сглазов, и потому считала, что решение сложных кроссвордов, ребусов и загадок помогает сохранять доголетие ума, а значит, и красоту тела), гадальные карты (ко всему прочему своему образованию, Клавдия Андреевна гадала, притом чаще безошибочно, а если какой поворот судьбы увидеть ей не удавалось, она, как истинная потомственная гадалка, проводила следующий сеанс гадания для клиента за половину его реальной стоимости, да еще и предлагала чашечку того самого чая из шиповника в подарок) и кошка. Хорошо известно, что животные, особенно домашние, обладают природным чутьем на аномальные зоны, поэтому, Клавдия Андреевна, вооружившись этим знанием, расчитала благоприятное положение для места отдыха в своей "двушке", коим оказался балкон, и всегда "заряжалась" здесь, отдавая сну два-три часа днем после обеда. В этом состоянии и повстречала она свою кончину. Протекшая сверху тепловозная солярка медленно, по капле, стала собираться на шляпе, которой Клавдия Андреевна спасалась от солнца, и под которой тихо померла сегодня в районе трех часов после полудня от удушья. В результате произошедшего отравления, в теле ее с невообразимой силой развилась судорога, жертвой которой стала кошка, отдыхавшая под мощной рукой женщины. Вызванные соседями специалисты надлежащих служб попытались достучаться до дедушки Жени, но безуспешно. После того, как входная дверь его квартиры была снесена, они обнаружили его, лежащим без признаков жизни на диване в кухне, а рядом - начатую трехлитровую банку вишневого компота.   Жильцы дома знали, что дедушка Женя был тем еще "ветераном" - пусть никто и не знал, чего именно, - и потому не сказали дознавателям, что он, наверняка, вовсе и не умер, а нарочно притворяется, используя свои особые способности для подавления всех признаков жинедеятельности, просто для того, чтобы не давать никаких показаний. Так и оказалось: уже вечером дедушку Женю вновь заметили возле магазина с бдвумя бутылями водочки и жирной колбаской, которую он всегда брал для бутербродов.   И когда Д. возвращался домой под утро следующего дня, он уже от нескольких человек успел услышать слушок, что в доме их вчера было зарегистрировано три трупа.

.doc

.doc

 

2.6.1

Случилось вот что. На верхнем этаже Д. постречались две женщины. Говоря откровенно, были ли они обе женщинами Д. не знал, потому как у одной из них были нещипанные бурые брови, произраставшие прямо от переносицы, и отчетливые усики-завитки, а выражением лица этот экзмепляр неопределенного пола походил на одного задиру, которого Д. боялся в школе и оттого относился к нему с крайней степенью неприязни. Женщина и экземпляр неопределенного пола, приметив Д., прекратили трещать о чем-то, о чем трещали только что, слегка окосели лицами - при этом у той, что не-женщина, Д. обнаружил еще одну характерную черту в виде нескольких волосков на бородышке - и, поспешно обогнув вышедшего из лифта, точно две тучи - воздушный шар, поднявшийся слишком высоко, проскользнули в кабинку, где было густо накурено. Д., провожая их, поздоровался, крикнув грумко "здрасти!" в почти уже сомкнувшуюся щелку дверей. Та, что женщина, отреагировала бормотанием, но вот экземпляр неопределенного пола окосел еще сильнее и окончательно первратилась в цаплю.   У окна на лестнечном пролете, в прямой близости от мусоропроводной трубы, пил пиво дедушка Женя. Дедушка женя был ветераном. Он никогда не выходил из своей комнаты без орденов. Чаще же он появлялся в домашних трусах, доходивших ему до верхней трети голени, пиджаке с орденами и бейсболке тех времен, когда их еще не делали. В то, что он ветеран, верил лишь сам дедушка Женя, но, от природы молчаливый, он никогда ни с кем не спорил, а потому, все называли его "ветеран", точно не зная, ветераном чего тот является. Д., прежде чем поровняться с дедушкой Женей, совершил полный оборот вокруг своей вертикальной оси, прощаясь с уехавшими вниз. Он остановился буквально на миг, чтобы не потерять равновесие, но этого мига хватило "ветерану" для выражения всех своих чувств. Ударив себя по ляшке, он хрипло проорал: - Ссать я хотел на таких, как они! - и сделал красивый глоток из бутылки.   Д. не знал, действительно ли это дедушка Женя периодически испражняется в их подъезде, но сердце его подзавязку наполнилось гордостью. Шел третий час.

.doc

.doc

 

2.1.8

В ежедневном распорядке дня у Алисы значилось много дел, касающихся, в основном, домоводства, но и уход за своим новым соседом она приняла для себя как должное. Не спрашивая никого, с первого же дня она стала подниматься в комнату на этаже выше. Первое время, до начала посещений Проповедника, она лишь приоткрывала дверь, прислушиваясь: есть ли надежда, что лежащий на полу останется живым, и лихорадка не добьет его. И каждый раз, качая головой и подкусывая нижнюю губу, она уходила, запирая за собой дверь на ключ, но делала это так старательно тихо, как будто, несмотря на очевидность безнадежности состояния, она все же боялась потревожить его, глубоко в душе веря, что то вовсе не беспамятство, а безобидный, но глубокий сон, подобно сну сильно уставшего после тяжелой физической работы человека, который, проснувшись, не вспомнит, ни как добрался до постели, ни того, что снилось ему, ни малейшего своего движения, ни наступления утра. Но после первого визита Проповедник отвел ее в сторону - видимо, боясь, как и она, создать много шума, - заставил поцеловать крест, свисавший из его ладоней, прочел почти скороговоркой молитву и бодро заявил, что "жизнь не покинет это творение Божье", после чего объяснил, как поступать с ранами, что необходимо проделывать во избежание их нагноения, налепил на ноги лежавшего по девять пиявок на особые точки, осенил каждую из них крестным знаменем и удалился, хотя к тому времени давно миновала первая половина ночи, и в Городе не ходил ни один трамвай, не слышалось и подходящих к остановке автобусов. - Пройдусь пешком. Воздух свеж! После ритуала он полон озона и холода, - нахлобучивая шляпу, зубоскалил он, - полезно, как ни посмотри, да и к тому же завтра у меня на стройке вторая смена по графику, отосплюсь, полноте. Строго следуя наставлениям, Алиса через каждые шесть часов делала перевязки, отдирая бинты от оголенных мышечных лохмотьев на спине лежавшего, но по-прежнему производила все манипуляции в полнейшей тишине, стараясь даже свечи поджигать, выходя из комнаты. Теперь, вблизи, она проникалась состраданием к нему в той высшей степени, когда каждое движение ее рук, вызывающее появление капель крови, поражало ее столь глубоко, что ей эти движения казались отчужденными, и боль - раскаленный докрасна, прожигающий дыры разряд электричества - полностью рождалась в ней, пока лихорадка не давала развиться ей в теле у нее на руках. Раз от раза Алиса плакала, сражаясь с этой агонией, и сколько бы не старалась, отыскать сил, чтобы привыкнуть к этому переселению душ, она не могла - на какое-то время Алиса становилась лихорадящей, ее сотрясала боль, ее кровь растворялась в спирте и воде, стекая на груду тряпок и соломы. И дабы не умереть, она, как недавние пиявки Проповедника, губами робко подбирала выступающие капли, осушала раны, пока те не затягивались тонкой пленкой струпьев. Так, в какой-то момент, в очередной раз разрезая кожу и вывертывая из-под нее начинающие окостенение зародыши хряща, и тут же задилывая раны, становившиеся ее ранами, теряя свою, алисину кровь, она поняла: на время Мясник оказался в ее теле, а в комнату при ее появлении заходили сразу и жертва, и мучитель.

.doc

.doc

 

2.1.7

Была ночь, и откуда-то из этой темноты, свыше, ей приказали встать и приготовить кофе. Она засыпала в джезву растолченные в ступе зерна, залила их водой, поставила вначале на огонь, затем перенесла шумящий напиток на раскаленный песок и стала ждать, затачивая ножи и считая звезды на небе. Алиса не то чтобы безропотно внимала всем указаниям ночных голосов, просто сейчас ей самой очень хотелось кофе, но подумать об этом она еще не успела. После того, как часы пробили полночь, она сложила посуду в раковину, сняла перстни, задула свечи и легла на свой сбитый из досок диван, изголовьем упиравшийся в дверь, - неудобное положение оправдывалось лишь экономией места в помещении. Она толком ни о чем так и не смогла подумать в течение всего вечера, а потому пребывала лишь в сомнениях, подобно неуверенности путешественника, подошедшего к развилке неизвестной тропы. На потолке колыхались огоньки, рождаемые луной и звездами в аквариуме без единой рыбы. Никто не помнил, сколько лет он стоял вот так на подоконнике, и когда там исчезла последняя жизнь, но дело до него так и не дошло в общем беспорядке, а потом уже никто не обращал внимания, и аквариум без воды сросся с окном так, что порой, долго глядя на небо, человек не сразу понимал, что смотрит на него не через одно, не через два, а через три стекла, два из которых покрылись пылью от ненадобности, а третье не мылось столько лет, сколько имели на двоих этот дом и прежний, из которого, собственно, окна перенесли, не долго думая, при стройке. Но Алиса наливала воды в аквариум, и он становился для нее ночником, а в новолуние она старалась ложиться спать как можно раньше, чтобы смотреть на отражения уплывающего заката.

.doc

.doc

 

2.1.6

В дверь постучали, но казалось, что стук этот не был вежливой просьбой - с каждым гулким тяжелым ударом дверь двигалась вовнутрь комнаты, и на третьем ударе рука стучавшей девушки на излете провалилась в пустоту, оставляя мелкие ссадины на коже. Молча войдя, та, задумчиво осмотрев все вокруг, оставила очередную свечу на кастрюле, перевернутой вверх дном на стуле у изголовья соломенного настила. В комнате стало теплее. Она неспешно перебрала все инструменты, названий половины из которых не знала, и потому каждый раз находя какой-нибудь крюк или пилу, тчательно ощупывала их кончиками пальцев с коротко остриженными ногтями, обтирала сложные части механизмов фартуком, и если те все равно казались ей понятными не до конца, то она обливала их из бутыли со спиртом, пока засохшая кровь полностью не смоется. Вскоре, отыскав какой-то ножик, она сдвинула рукой все прежние свои находки в сторону, освободив перед собой небольшой участок пола, подула, чтобы клочья соломы не мешали ее действиям - однако, мокрая от спирта, та не двинулась с места, и девушке пришлось буквально скрести по полу найденым ножом, чтобы расчистить его, - подвинула несколько свечей к себе и принялась толкать каблуком туфли лежавшего рядом. - Эй! Ей не отвечали. Продолжая все сильнее давить на ребра каблуком, она взяла спиртовую бутыль, приподняла ее как только могла выше и облила его спину. Синюшная кожа тут же побледнела. Не ожидая дольше, девушка перекинула ножь в левую руку, прошептала что-то, обращаясь к петрову кресту, склонила голову и ткнула ножом в левую лопатку лежавшего. Через час она бросила нож в лоток к прочим инструментам, вытерла руки соломой, поднялась, взяла свечу и собралась было выйти из комнаты, когда, поправляя нижнюю юбку, осознала, что все это время человек на полу смотрел на нее, хотя и не произнес ни звука - даже дыхание его в то время, пока она работала, оставалось ровным и редким. - Я Алиса, - зевнула она, - не переворачивайся на спину пока что. За стеной на улице горел фонарь - струя света вливалась в комнату, извиваясь на полу клубами тумана. - Кажется, Проповеднику не удалось тебя вылечить, - она пожала плечами, - видишь, они снова растут: топорщатся из-под кожи. Я сделала разрезы, теперь будет не так больно... Хотя что делать со старыми мы еще не решили. Из-за этого Лис ищет тебя, так ведь?

.doc

.doc

 

3.21

"Хозяин приветствовал гостя с любезной почтительностью, боясь, что, возможно, знал его когда-то и позабыл. Но гость уловил фальшь. Он почувствовал, что забыт и что было это не преходящее беспамятство сердца, а забвение иного рода, более жестокое и необратимое, которое он уже знал, - забывчивость смерти   (...)   Раздираемый двумя ностальгиями, каждая из которых отражалась в другой, как в зеркале, он потерял свое ощущение ирреальности и дошел до того, что стал советовать им всем уехать из Макондо, забыть все, чему он их учил, о мире и человеческих душах, послать в задницу Горация и всюду, где бы они ни оказались, всегда помнить, что прошлое - ложь, что у памяти нет путей назад, что все прежние весны ушли безвозвратно и что самая безрассудная и упорная любовь - всего-навсего преходящая истина."   Г. Г. Маркес. "Сто лет одиночества."

.doc

.doc

 

2.2.30

...вчера.   У шефа. - О, кофе? - Сбегайте за сахором! Кофе для него. - Кофе - шефу? Дайте, я туда плюну - будет кофе со сливками, - смех.   Разговор. - Алло? - Я еду. - Я тебя не слышу. Молчу. - Я тебя не слышу! ...молчу. - Что-то со связью - я ничего не слышу! - Пока.   В книжном магазине был приятно удивлен: появилась масса книг о рынках и методах анализа. Нашел книгу Пректера о волнах. Стоимость 1 500. Не купил... Спустился на первый этаж. Купил Сартра "Мухи" и Кафку "Америка". Читал в электронном виде, но решил приобрести для коллекции. Отдал за обе около 200 рублей. Ушел полностью удовлетворенным.   Подключился, наконец-таки, к ADSL. Забыл в офисе провайдера свой паспорт. Не вернулся... нуивонах...   Зашел в музыкальный магазин. Ничего не присмотрел. Продавец в балахоне и еще кто-то, одетый весь в черное, обсуждали, что российские компании перестали делать хорошии локализации компьютерных игр. Послушал, прослезился... Ушел, ничего не купив, но встретив дву пигалиц, рассуждавших о прелестях "Крестового похода Хроно"...   В фаст-фуде купил два бутерброда и две банки "Pepsi".   Хотел зайти в аптеку, купить много таблеток, но споткнулся о невысокую изгородь - пока обходил ее, аптека оказалась далеко позади. Остался без таблеток...   Дома оказалось, что одна банка "Pepsi" дырява и почти пуста...

.doc

.doc

 

2.2.29

...сегодня краем одного, кажется, правого, уха слышал спич президента одной крупной страны. Назовем его Президент. Говорил он перед сборищем большой численности, стоящим кругом, с траспорантиками и таким мощным непокалебимым настроем, что становилось ясно: имелась опора на незримую, но уже ощутимо окрепшую вертикаль.   Говорил Президент о стране, о ее подъеме, мощи и непобедимости. Говорил красиво и почти самозабвенно, хоть и в записи, но энергетически прямоэфиристо и первоканалисто.   Однако, постепенно, не успел я прожевать свой первый бетербродец с патриотическим сливочным маслом, лишенным всякого упоминания (и даже намека на это упоминание) гидрогенезированных жиров - известных, сказать, заморских канцерогенов, - как речь Президента стала обогощаться новыми, доселе неслыханными упоминаниями (или позабытыми на некоторое время???): неких "сил", желающих его державе дурного будущего, воров, олигархических структур, народа, страшных N-ских годов, когда все реформы проводились "силами" во вред стране (его державе!), того, что и до сих пор "силы" страшные пытаюстя дестабилизировать страну, что каждый гражданин обязан исполнить свой гражданский долг, дабы стало ему, этому каждому гражданину хорошо, богато, жирно и солоно; при этом ежесекундно лицо говорившего делалось столь убедительным, столь бровкодомистым, что ему, это точно, верили все в толпе: и стар, и млад, и тот, кто с транспарантиком...   И подумалось мне: вот что делает с человеком новое место работы...

.doc

.doc

 

2.2.28

продолжу о наболевшем: разбор по шурупам...   4. С детства мечтал стать мультипликатором. Потом понял, что слово это безжизненное, непонятно кем выдуманное, и стал мечтать об анимации. Затем, еще в перестроечные времена познакомился с аниме. И конечно же, заболел им с невероятной горячностью. Эта болезнь до сих пор не проходит. Создание целого мира, а не только и не столько сюжетной линии и картинки, мне кажется верхом творческого процесса; рождение жизни из фантазии и труда просто завораживает, поэтому анимацию ценю выше, нежели синематограф... Интересным мне так же кажется то, что над анимационной картиной работает некий коллектив, и, хотя и ведет их всех режиссер, все же, каждый привносит в картинку часть своей реальности. Столкновение и сплав этих осколков реального и сказочного в конечном итоге создает сверх-реальность, которая неиндивидуализированна, она больше, чем мир одного художника, пусть и гениального, это уже Вселенная, и уже не она является частицей чьего-то мира, а я, когда вижу события, за которыми мне разрешили подсматривать в течении пары часов, становлюсь посланцем реальности, погрузившимся в эту Вселенную, но вскоре вынужденно ее покидающим...

.doc

.doc

 

2.2.27

..коли уж я тут мимо был...   Несколько "о наболевшем"...   1. Понял, что сильнее всего негативно реагирую на две вещи, которые можно было бы и пропускать в жизни, ведь ни одна из них не несет опасности физической, да и в плане морали они не столь уж волнуют, но, понимая - как врач - причину их сильного действия на меня, избавиться от бурных эмоций, вызываемых всякий раз, когда сталкиваюсь с ними, не могу. Первое - это глупость, декламируемая с лицом одаренного бежественным откровением. Если общую неосведомленность, ясное дело, можно понять и простить, то настойчивоть и безапелляционность, сопровождающая ее, прощения ну никак не заслуживают. Более того, порою вооброжение мое будоражит представление лопаты, неведомо откуда появившейся у меня в руках и влепленной прямо меж глаз говорящему, дабы чушь, произнесенная им, была хоть как-то обоснована расщеплением обоих его полушарий мозга... Второе - безответственность.   2. В людях привлекает больше всего внутренняя свобода. Причем внешне человек может казаться тем еще формалистом или, напротив, балагуром и паяцем, но у первого тогда есть свобода веселиться, у второго - быть к месту и ко времени...   3. До сих пор не могу понять, почему все четверги так скверны?..

.doc

.doc

 

2.2.26

Утром было снежно. Под ногами земля и асфальт замерзли и превратились в одно целое. Единое и скользкое. Привычным маршрутом я ехал в привычном автобусе. Как всегда читал весь путь. Поглядел в окно лишь на повороте, за которым находится больница. Этого одного взгляда хватило, чтобы изменить все утро и весь день, и так как теперь я пишу об этом, то и вечер. За окном, среди белых груд елей, прямо по холодной промерзшей земле бежали железнодорожные рельсы - две черные линии. Прежде я никогда не замечал, что параллельно трассе проходит железная дорога, возможно, неоднократно мне в пути встречались и поезда, но и их я ни разу не видел. Неожиданно и захватывающе! Когда видишь то, что ранее не заметил - самую пустячную, даже зряшную как будто бы здесь вешь, - мир переворачивается вверх ногами от наступающей ясности в голове, точно именно так все и должно быть: железная дорога, паралелльная автобосу, - как же без нее? да где же это слыханно, чтобы дорога и без рельсов?! Нелепость! Правило! Закон! Только так и может быть в природе. Все тотчас же встало на свои места: снег, утро, я, книга и эти две полоски черного металла среди стволиков молодых елей...   Иногда мы находим вещи, иногда вещи находят наш мир.

.doc

.doc

 

1.16.4

Человек, и впрямь, находится в жалком положении (и надо понимать, что это не слова отстраненного наблюдателя, нет - это слова отчаявшегося участника). Мало того, что он осознает свою смертность, мало того, что постоянно пытается избежать этого часа или, напротив, приближает его, прекращая муки жизни-в-смерти, мало того, что он мыслит ее и рефлексирует над ней, но ко всему этому он так и остается далек от сути всего, что творится вокруг него. Он далек от смерти ровно настолько, насколько он близок к жизни, и наоборот, жизнь его неполна в той мере, в которой он не знает своей смерти. Они обе не даны ему. Я в какой-то момент радуюсть жизни, забывая о скорой кончине, и печалюсь - так же, иногда, - забывая, что пока живу. Есть баланс, мера, которой каждый мерит противоположные чаши одних весов (себя), прежде, чем их уровновесить и успокоиться. И в этом какое-то непрерывное терзание, перетекающее из одной крайности в другую. И постижение их сознанием опять-таки невозможно. Жизнь начата там, где его еще нет, смерть - там, где его уже нет. В этом смысле, нет ни жизни, ни смерти (как экзистенции), но ДОЛЖНО (как хотелось бы верить, что всегда так и происходит...) наступать смирение (а может быть, усталость?). Остается лишь то положение, которое можно сравнить с посадкой в трамвай, чтобы проехать несколько остановок...   Получается так, что невозможно понять свое Бытие ни не задумываясь о нем, ни глубоко над ним размышляя. Сознание по-прежнему ползает по своей поверхности, по своему шару, оно знает и глубинные недра, и далекие "внепланетные" дали, но все время оно предоставлено само себе в самом себе и для себя самого.   И никак. Никуда.

.doc

.doc

Sign in to follow this  
×