Jump to content

Заметки.doc

Sign in to follow this  
  • entries
    241
  • comments
    349
  • views
    31,164

About this blog

Дневник поделен на категории, каждой из которых соответствует определенный номер. В категории сообщения имеют так же порядковый номер. Если сообщение имеет одну тему с другими из этой же категории, его порядковый номер состоит из трех цифер (чисел),

Entries in this blog

 

2.1.1.

Я не помню, сколько я сижу. Сколько времени прошло? Но я по-прежнему смотрю в окно. Неторопливо. Я смотрю на Город - он кажется дружелюбнее сегодня. Нет ни лишних огней, ни ежедневных покупок, нет детей на игровых площадках, улетели вчерашие птицы, жуки, бабочки и прочие паразиты, нет шелеста листьев на дереве в старом парке, не летают огромные авиалайнеры по выцветающему небу, не клубится облако, бледнеет свет, растворяется дым, стынут изрыгавшие его еще вчера трубы, поезда на станциях стоят - никто не заходит в вагоны, не курит, не смотрит на циферблат своих часов, сверяясь с табло на стене, телевидение передает повтор вчерашних передач, кажется, и новости сегодня выходили только на одном канале, необычно, и тоже - вчерашние, а я, сидя на подоконнике, чувствуя трещины в старой краске, слушаю свое сердце, пытаясь понять, интересно мне это, или работа мышцы сейчас единственное, что может заполнить сознание, вытекающее и возращающееся обратно. И ничто не лишне теперь. Никто не одинок. Так приходит Зима. Она просыпалась, ела и пила - вместе со мной. Я выходил на улицу, обметал порог веником из жесткого орешника, снимал с ведер и горшков сосульки, шел стежкой, шел через сад, поправлял плетень, покосившийся ночью, подвязывал его алюминиевой проволокой, выходил на огороды, шел дальше, пока не доходил до дороги, и все это время я нес с собою Зиму. Ничто не держит ее так хорошо, как человечье сердце. И потому она поселилась там, отбирая всю теплоту, и не известно, сколько бы мне еще оставалось, не случилсь ей высвободиться - ведь я был для Зимы лишь темницей. Но понял это я только теперь, смотря на улицу сегодня. А еще вчера, мне казалось, что это я страдаю, что она тиран, что она - моя темница, в которую, по воле Всевышнего, был брошен я, в наказание за то, что появился здесь, месте, которое не ожидало моего появления. - Прости. Большего я не говорю. Я обмениваю свою жизнь на Жизнь в этом Городе.   От пристани вдалеке вверх бросилась черная точка - птица. Последняя. Она летит над баржами, судами, переходит в серое, белеет, и ее уже нет. Скрипнет ли еще раз стекло, просидая под своей ледяной сутью? Ударит ли еще раз ветер в угол, снимая иней с кирпичей стены? Увижу ли я эти крыши, эти оборвавшиеся провода, канавы, люки канализации, мусорные ящики трамвайные рельсы, - горы, горы, горы... Я не знаю, я жду следующую секунду, пытаюсь понять, хорошо это или плохо - быть живым, потмоу как все это мне в новинку. И, как ребенок, я раскрыл широко глаза, улубнулся, каснулся ладонью вначале замерзшее оконное стекло, затем - теплые свои щеки, удивился шнуркам на своих кроссовках, своей одежде и, теряясь в этом новом мире, вновь обратился к Городу, ожидая чудес...   Еще несколько минут мне бы хотелось побыть тут, а потом надо будет сходить к Прорабу - сказать, что он был прав. Не стоило мне выползать из своей норы. Надеюсь, он, как и в последнюю нашу встречу в его хибарке, угостит меня зеленым чаем. И покачается "песня ветра"...

.doc

.doc

 

2.2.4.

Ну все. ... Люди перестают отличать позитив от негатива. Люди... пожалуйста. Прошу вас... Прекратите. Откуда столько негатива? Откуда? я спросил бы у вас - но не желаю. Даже иначе - нет желания. Я уже не могу желать ничего. В этом виноват я. Да. Один только я... Но вы виноваты в том, что желание и не приходит, а только все меньше и меньше остается от меня... Остановитесь. Но не для того, чтобы подумать, куда вы идете, но для того, чтобы услышать шаги рядом идущих. Вы способны? и верите ли вы в свою эту способность сами, прежде чем сказать это мне? Вы уже не только не слышите, но и не слушаете. Я говорю - не слушаете, пишу - не слушаете, молчу - не слушаете. Вы разучились слушать саму Тишину. Это провал, катастрофа, горе. Если не слышно ее, значит ты не можешь уже слушать... Ты - глухой. Душевная тугоухость... Я говрю: ты меня не слушаешь, а мне - молчи... а мне - ты негативен...

.doc

.doc

 

1.3.3.

3. И вот отсается последний вопрос. Что же такое простота? Если заглянуть в словарь, можно найти множество значений этого слова (что уже указывает на то, сколь значимое место оно занимает в языке). Простой - значит единый, не состоящий из чатей. Также это и доступный, незамысловатый. Но есть и еще группа значений относящих данную характеристику к обычности, невыделяемости из ряда подобного (или еще "просто, то есть недалекий"). Отбросив последнее, наиболее общее определение простоты означает, следовательно, "неделимость", а еще более подходяще "целостность" (потому как "неделимость" ставит процесс разделения как основу, то, от чего отталкиваются, чтобы описать явление). Простота это недополняемость того, что мне хочется таким назвать. И по мере того, как все более оно становится наполненным до той степени, чтобы занимать весь предоставленный ему объем моего отношения к нему своим ответным воздействием на меня, да так, что они становятся равными, тем более это что-то кажется мне простым. И наоборот, если что-то воздействует на меня таким способом, что вызывает реакцию точно такую, которую я способен (не вынужден) проявить, не более и не менее, тем быстрее я приму, что это - просто. Другимим словами, простота есть характеристика Бытия быть тем Бытием, которое мне доступно и достаточно в данный момент. Любое отклонение вызывает необходимость дополнить - либо средства постижения, либо качество и количество, либо время для принятия. В этом есть субъективность простоты. Видимо, отсюда вытекает и различия в понимании красоты. Если нечто для меня красиво, следовательно Бытие проявлено в нем так, что сейчас все - или большая доля - условий быть простым для меня реализованы. Субъективно простота есть не закрепленное значение, но скорее некая "протяженность" отношений: внутри меня и вне меня. Чем эти постоянны, то есть, чем чаще совпадения ожиданий и данности условий простоты, тем дольше кажется мне нечто красивым. Отсюда и мимолетность красоты сегодняшнего неба на закате солнца (временное отношение постепенно вызывает больше несовпадений при сопоставлении ожидания и данности) и вечность красоты "Закатного неба" как такового. Однако, сегодня небо было только таким, как сегодня, и больше никогда оно не вызовет у меня такой же эмоции, как в те минуты, когда я глядел на него (потому как завтра мне будет недостаточно вчерашнего проявления, и я буду желать от него того, чего оно уже дать не может).

.doc

.doc

 

1.3.2.

2. Преодоление себя вовсе не означает борьбу. Нет-нет. Преодоление - это шаг, завершающий смирение. Последнее, как известно, есть древнейшая добродетель (Веды). Потому некоторым никогда не будет открыта простота. Они не могут начать свои поиски без предшествующего смирения. И мне жаль их, они совершенно запутались... По-моему, еще ни у кого я не видел лучшего определения этому "преодолению", чем у Кьеркегора. Он назвал это Отчаянием. Но только тот, кому неведомо смирение, может посчитать, что это плохое, негативное слово, точно оно заразно, и неприятно находиться в одной комнате с человеком, произнесшим его. Отчаяние есть неизбежное конечное смирения. Наверное, если подумать, оно некий союз борьбы рожденного в этот мир, и его смирения - решение жить (и потом - искать простоту). Потому если бы я сказал, что жить значит отчаиваться снова и снова, ежеминутно и ежедневно, наверное, меня бы сочли душевнобольным. Но это потому, что подобное ищет вокруг себя только подобное, не в силах распознавать ничего кроме. Потому я смирился и не спорю, когда, улыбаясь, меня с жалостью называют "больным". Болезнь скупа. Она хранит в своих подвалах только симптомы самой себя, она накапливает их, пока тело не впадает в агонию, и вот уже болезнь, совпадая с прежним разумом, считает себя "разумной", полагается на прежние ощущения, которые теперь служат ей одной, а потому они не могут доносить до тела те сигналы, которыми полон мир, и она считает уже все противоположным себе (а значит, и разуму), что не болеет... Потому, когда я заговорил об отчаянии, от меня отвернулись те, кто, к сожалению, болен сам. ... Если красота рождается внутри, значит ли это, что человек, узревший ее, постиг простоту? Мне думается - да. Можно еще спросить - зачем же искать простоту, когда я могу насладиться красотой? Я для себя ответил бы так: смирение не может без простоты. Чтобы не заблудиться (и не заблуждаться), необходимо всегда хранить преданность простоте. Это и есть причина того, что я могу терять способность восхищаться, плакать и радоваться, петь, слагать стихи, писать картины и любить - усложнения (в широком смысле). Я мечусь, возмущаюсь, сержусь, когда простота ускользает, и чем более, тем она дальше, и чем дольше - тем меньше я становлюсь тем, кто я есть. И все меньше красоты - я забываю ее: я не радостен, не имею потенции, я не люблю и не любим - потому как вместе с неспособностью смирения, теряя простоту, я не различаю и красоты. (Разве можно забыть секунду, которая вдруг наполнилась этой троицей - так случилось, - и непонятно, почему, но душа делается кристаллом, чистейшим, прозрачнейшим, подобной лучам горного солнца, и рождение прекрасного так неожиданно, что кажется, будто попадаешь в иной мир, становишься новым человеком, способным видеть только красоту, но не ведаешь, что это именно смирение привело тебя сейчас в этот миг. Смирение и отчаяние в продолжающемся преодолении себя).

.doc

.doc

 

1.3.1.

1. Было бы неверным воспринимать простые явления сложными. Однако, из опыта, мне известно, что так чаще всего происходит. Если не пытаться полнее описать это "оборотничество", можно сказать, что дело здесь в красоте (в самом широком смысле этого слова, выражающемся в ежедневных ситуациях различными аспектами). В сущности, простота и красота в мире так близки, что мне порою приходиться задумываться, с которым из этих двух явлений я сталкиваюсь. Если бы мне кто-то, предварительно завязав глаза, предложил бы на оценку два полотна, на одном из которых был бы известный шедевр (возможно, неоднократно мною виденный), а на другом - монотонный слой краски (с оговоркой, что этот цвет не вызывает у меня неприязни по складу психической организации и состояния нервной системы на тот момент), какое из них я бы скорее назвал "красивым"? Не думая, я отвечу - второе. Смотря на шедевр, я вначале попадаю в ореол подсознания, которое - как самая воспреимчивая и потому потаенная структура - хватает эйдетическое содержимое, упиваясь этим "шоком" сознания, только начинающего свой анализ. Затем, по завершению анализа сознания, начинается синтез, к которому подключилось и подсознание, уже удовлетворенное, доказавшее само себе свое превосходство и "мудрость". Вскоре присоединится надсознательное, и на этом пиршестве впечатлений мне достается роль "хозяина вечера", усталого, но счастливого от того, что всем моим гостям понравилось угощение. Иной путь у второго полотна. Достаточно долей секунды, чтобы я смог оценить всю информацию, выраженную цветом, и, учитывая то, что этой чистый цвет мне приятен, заключить, что это - красиво. Я оценю не холст, не идею, стоящую за цветом, не (подсознательно или вполне отдаваясь власти авторитета) "тяжесть" имени художника - ничего из этого, а даже наоборот, это все мешало бы мне, но, что самое важное, мне было бы просто "приятно" или "не приятно", в зависимости от того, сколь сильно частотный диапазон света, поглощаемый моей сетчаткой, вошел бы в резонанс с теми частотами, которые на данный момент мне нужны. Причем, чем "чище" оттенок, чем более узок диапазон и чем пик его более близок к пику поглощения конкретных рецепторов моего глаза, тем надежнее было бы это ощущение. И тут минимум механицизма и физиологии. Если развить данную мысль, легко понять "нейтральность" таких цветов как черный и белый. Первый заключает в себе отсутствие всякого света (надо сказать, что, с точки зрения физики, это невозможно, но для моего глаза - такое понятие справедливо), второй - полнота присутствия сразу всех частот в таком соотношении, что они уравновешены. В антропологии и языкознании известно, что чем примитивнее организация племени, чем медленнее развитие, тем четче проявляется это цветовое отношение. На ранних этапах развития человек начинает оперировать именно двумя понятиями: "черное" и "белое". В дальнейшем, как качественный скачок появляется вычленение "красного" (что вполне понятно). И только затем остальных цветов: "зеленого", "желтого" и "синего". Позже всех появляется "коричневый". И эта эволюция продолжается на протяжении всей жизни - чем более глубоко сознание проникает в мир, тем большее количество оттенков человек способен назвать... Так вот, к чему я привежу этот пример? Все просто: отличить красоту и простоту тем сложнее, стало быть, чем глубже я проникаю в лабиринты этого мира. Причем, как и дикарю, так и мне, от рождения дано воспринять все без исключения оттенки цвета. Потому вначале мое путешествие есть учение о красоте, и только затем - поис простоты. Но вся моя жизнь от начала и до конца ничто иное, как преодоление... Преодоление себя.

.doc

.doc

 

3.3.

"В семье четыре человека, а он купил трех молюсков."   "Синго подошел уже почти к самому дому, но остановился и стал рассматривать подсолнухи, росшие в соседнем дворе. Задрав голову, он приблизился к ним. Подсолнухи, склонив макушки, высились по обе стороны калитки, и, когда между ними встал Синго, проход оказался загорожен. (...) Синго посмотрел на другую сторону улицы - там, у домов, тоже росли подсолнухи. На одном даже было три цветка. Правда, вдвое меньше, чем эти, у дома девочки, и все на самой верхушке.. (...) - Какие великолепные, - сказал Синго. - Как головы великанов, правда? (...) Слова "головы великанов" пришли ему на ум только сейчас. Раньше, глядя на них, он совсем так не думал. Но сравнив цветы подсолнуха с головами великанов, Синго вдруг ощутил их мощь. И одновременно - поразительное их совершенство."   "Сказав это, Синго рассмеялся.Но и говорил он, и смеялся про себя.Так что, кроме него, никто этого не слышал."   Ясунари Кавабата "Стон горы".

.doc

.doc

 

3.2.

(\ /) (O.o) ('')('')   (\_/) (O.o) (>< )   (\ /) ( . .) c('')('')   ..()() (^^) ("(") )3   (\_/) ( -'.'-) (")_(")   (\_/) (O.o) (^ ^)   .(\ /) .(0.0) o()-()

.doc

.doc

 

1.2.

Контрасты - это единственное, что может оживить умирающую ткань сознания. Как электричество - монстра Франкинштейна. И потому я половину дня провел за просмотром черно-белых фотографий. Чтобы хоть как-то заглушать боль затухания.

.doc

.doc

 

1.1.

Человек мысливший, но утративший ясность мышления должен возненавидеть себя. Он не способен больше отличать свои мысли, они путаются в нем, врезаются друг другу в плоть, распадаются и пораждают в этом трясине только химер, глиняных истуканов, каменистых обортусов. Чего может он желать от других? Какого понимания? Ведь он не понимает, уже ничего...

.doc

.doc

 

2.2.3.

Со вчерашнего дня - ничего. Пустота... Как много думано и сказано про нее, а вот вновь как будто бы не до конца... Недодумано и недосказано. Ужасный день - вчера. Спал. Как животное перед забитием: тяжело, долго, ожесточенно, почти жадно. Весь день. Потом куда-то ехал (помню только шофера-азербайджанца, дорогу, сигареты, вновь - дорогу, и, наконец, себя). И так смотрел несколько раз по кругу, искал толи чего-то, ждал ли, или просто пытался заполнить целый день концентратом впечатлений за то время, пока ехали... И кажется, что было солнечно, оранжево, но почему-то я уверен, в обратном: был грязно-оливковый фон; и смотреть постоянно мешали, точно в машине было не двое, а тучная толпа, как в трамвае когда-то, и чьи-то руки постоянно возникали перед моим взором, раскачивась влево-вправо, давая мне улавить только цепочки из "солнечных зайчиков", и смотреть вынуждали только на эти всполохи, в какой-то осколок окна, но не телами, а сверлящими опустошенными глазами, которые строго по плану-разметке - сами тоже вынужденные - занимали свои места "для просмотра" на этом оконце. А потом появлялся дым, и все растворялось в нем - я даже что-то отвечал шоферу... В эти дни нет ни утра, ни дня, и даже вечера теряются где-то. Начинается междовремие. Боюсь, что и завтра могло начаться уже вчера...

.doc

.doc

 

3.

Контрасты - это единственное, что может оживить умирающую ткань сознания. Как электричество - монстра Франкинштейна. И потому я половину дня провел за просмотром черно-белых фотографий. Чтобы хоть как-то заглушать боль затухания.

.doc

.doc

 

2.

Человек мысливший, но утративший ясность мышления должен возненавидеть себя. Он не способен больше отличать свои мысли, они путаются в нем, врезаются друг другу в плоть, распадаются и пораждают в этом трясине только химер, глиняных истуканов, каменистых обортусов. Чего может он желать от других? Какого понимания? Ведь он не понимает, уже ничего...

.doc

.doc

 

1.

Со вчерашнего дня - ничего. Пустота... Как много думано и сказано про нее, а вот вновь как будто бы не до конца... Недодумано и недосказано. Ужасный день - вчера. Спал. Как животное перед забитием: тяжело, долго, ожесточенно, почти жадно. Весь день. Потом куда-то ехал (помню только шофера-азербайджанца, дорогу, сигареты, вновь - дорогу, и, наконец, себя). И так смотрел несколько раз по кругу, искал толи чего-то, ждал ли, или просто пытался заполнить целый день концентратом впечатлений за то время, пока ехали... И кажется, что было солнечно, оранжево, но почему-то я уверен, в обратном: был грязно-оливковый фон; и смотреть постоянно мешали, точно в машине было не двое, а тучная толпа, как в трамвае когда-то, и чьи-то руки постоянно возникали перед моим взором, раскачивась влево-вправо, давая мне улавить только цепочки из "солнечных зайчиков", и смотреть вынуждали только на эти всполохи, в какой-то осколок окна, но не телами, а сверлящими опустошенными глазами, которые строго по плану-разметке - сами тоже вынужденные - занимали свои места "для просмотра" на этом оконце. А потом появлялся дым, и все растворялось в нем - я даже что-то отвечал шоферу... В эти дни нет ни утра, ни дня, и даже вечера теряются где-то. Начинается междовремие. Боюсь, что и завтра могло начаться уже вчера...   Когда собаки молятся - с неба падают кости. Китайская пословица

.doc

.doc

 

3.1.

Из шоу Бачинского и Стиллавина (о фильме): С.: Мы там изображаем двух идиотов... Б.: Одного идиота и одного не-идиота... С.: ^_________^

.doc

.doc

 

2.2.2.

Весь день думал, что что-то не заметил. И почему? Неприятно.   Кто-то говорит, что черное для него страшно. Говорит, и, кажется, обдуманно. Ему не нравится его - черного - темнота, эта скрытая, и явная угроза, этот отсыл в прошлое, забытое, оставленное, закопанное к могилах разваленного погоста. Прошлое. Словно оно что-то определенное. Не "прошлое", а Прошлое, и точка. В его словах мне слышен неразличимый иному звон страха, тенькающий обертон, ну совсем как в хоре птиц едва ты услышишь маленькую пичугу, но как только распознал ее - только этот щебет и солирует теперь в казавшемся какофонией хоре. И как веришь в этот хор, так и веришь в этот страх. И самому стало вдруг страшно, и я уже боюсь этого Черного... И когда пришла ночь, еще страшнее стало. Болит уже голова, и я готов поверить в еще большую темноту, чем та, в которой крепким сном младенцев спит тот, кто боялся Черного. Сопит, и тепла его постель.

.doc

.doc

 

2.2.1.

Уже кончилась реклама, начинался сеанс. В соседнее кресло сел мальчишка... Я не обратил особого внимания на него, только слегка нервничал, когда он шел по ряду, потому как мы сели не на свой ряд, но я все расчитал правильно, и попал как раз на место, слева от того, на которое билеты были проданы (конечно по цене центральных мест), рядом села подруга. Прошло пять или десять минут, и только тут я почувствовал, что что-то не так. Краем глаза я поглядел вправо. Мальчишка то и дело крутил головой в сторону входа и ерзал. "Что с ним?" - подумалось мне... Но, неспособный деражать эту мысль, да и увлеченный просмотром, я быстро позабыл об этом соседстве... ... В любом сюжете есть "тихие" места, когда действия снижают обороты, герои или едят, или спят, или вовсе на экране покажут панораму города. В это время так и тянет попить колы, устроиться поудобнее и глянут, кто чем занят в зале... Именно такой момент и настал теперь. Я все проделал, как обычно: попил, вытянул еще дальше ноги, почти залезая на передний ряд, и приготовился смотреть дальше, но что-то вновь напрягало нервы. Что не так? Вроде же все сделал? Но почему в сознании крутится "назойливая мушка"? Я вновь скосил взгяд вправо... Рядом с мальчишкой сидела мать. Я и не обратил внимание, пока смотрел на экран, как она подошла. Мальчишка же, напротив, отвернулся и смотрел куда-то мимо... Он смотрел на ее руки. Мальчик был глухим... Мать тихо, нараспев, проговаривала ему короткими фразами реплики главных героев... прилагая всю свою фантазию, чтобы сжать все диалоги до пары фраз... Это был анимационный фильм... детский жанр. Да. Именно. ... Каждый раз, утихни лишь на немного звук, я сышал, как он что-то спрашивает, подает знак, просит помощи, и как мать тут же начинает свою, казалось, сочиняемую параллельно сюжету, с ломанными диалогами, простыми знаками, но столь же интересную сказку, что и та, которую он мог лишь видеть, поворачиваясь то и дело лицом к экрану... И я, когда был таким же мальчишкой, отдал бы все на свете, чтобы глядеть "мультики" днем и ночью... Но почему же он должен так метаться в кресле, пока матери еще нет в зале, бояться и искать? И этот тихий перестук ее ладоней...

.doc

.doc

Sign in to follow this  
×