Jump to content

Blogs

 

16.10.2007 День первый

Нефть - сука дорогая (с) Голыгин. Ну куда? Куда и ещё раз куда? Продал по 83, ага, а она тут же 87. Ну не жопа ли? Буду держать. Стоплосс на уровне автоматического закрытия фьючерса. А дальше нужно разгребаться с остальными семнадцатью позициями в разношерстной валютной корзине состоящей из франка, йены, евры, кроссов и золота.Набрал на 25% от депо, и теперь не знаю что делать с этим добром )) Убытки по золоту сегодня немного разрядил короткой прибыльной сделкой на 60 баксов. Заодно докупил йену к тем двум позициям которые держку уже хрен знает сколько времени. Скоро убытки будут равняться свопу ))) (что в принципе конечно не плохо). А канадец всё падает и падает. Интересно а бывает цена "ноль"? )) Вообщем все 17 позиций с положительным свопом держим. Просвета пока не видно. Надо пару часиков поработать в ЭмКьюЭле, пописать эксперта. Мыслей много, неуспеваю реализовывать. Вот вчера например, написал эксперт (назвал его зуум). Тупо берет последние 14 баров, вычисляет максимум и минимум, если цена выше среднего между макс и мин - покупка - наоборот: продажа. Если цена у потолка коридора - ждать откат 20% от максимума или минимума. Логики в этом эксперте почти нет. Типа хотелось просто посмотреть результат работы эксперта, который покупает выше средней до локального максимума (стоп соответственно выступает минимум). Вообщем опуская всякую бодягу замечу что с 2001 года был замечен вялотекущий рост баланса с профит-фактором около двух. Остальные показатели вялые, хотя и то что он не слил - было для меня удивлением. А так продолжаю колдовать в поисках грааля который безусловно основан на "умении" эксперта проводить тех.анализ графика с поиском фигур (круто, но интересно). На сегодня всё. Буду писать в дневнике по вечерм пока не надоест.

Q.fin

Q.fin

 

Метаквотес чемпионат 2007

Мдаа-а. А я на 288 месте. Жопа. Думал что будет лучше Эксперт, показавший неплохие показатели без оптимизации за первые три квартала 2007 года, почему-то в первые две недели дал осечку Я понимаю, что трейдер я хреновый и программист никудышный, но планировал хотябы в сотню войти (губозакаточный станок распаковал) Ждем продолжения.Кто хочет посмеяться - вот ссылка:   http://championship.mql4.com/2007/ru/users/qfinker/

Q.fin

Q.fin

 

1.5.6.

Жертвенной любви не бывает. Это не то. Это какие-то игрища, оправдание любовью. Все равно, что 1 неравно 1. Каждая единица - это единица. Нет единиц важнее, неважнее, нет единиц более единичных или считающих, что они ближе к нулю, чем иные. 1=1... Только 0 или 2 может иметь мнение, отличное от 1. Но тогда они и никогда не были 1.

.doc

.doc

 

1.7.

...странно все.   Кафка завещал уничтожить все свои рукописи после смерти. При жизни опубликовал малую часть рассказов. Писал в стол. Писал ради его мира. Писал потому что не мог иначе. В дневниках он постоянно говорит, как устал, как не может работать над своей "литературой", но ежедневно страдал, если хотя бы что-то не написал. Мир, его внутреннее пространство, рвалось наружу так сильно и с такой неукротимой волей, что Ф. неделями страдал мигренью, крутясь в этом парочном круге патологии духа и тела...   Но его проза - это не проза боли. Это боль как таковая. Невероятно... Как в словах человек может найти саму суть, этот нерв, эту искру чистого чувствования?!. Чтение Кафки - это даже не чтение. Это именно врастание в Кафку. Чтение, отходя на второй план, становясь лишь инструментом, необходимым "надо", давет читающему умопомрачительные крылья, размашистые и затмивающие. Кафка обходит слова. Он не вырывается из них, а именно обходит. Как будто слов - нет... И вот этот истинный гений всю жизнь свою страдал, болел, был несчастен в любви (переживая каждый свой брак как барьер, который он был обязан перепрыгнуть), но любил, служил, переезжал, писал, не спал, опять писал, - словом, был человеком до крайностей неуверенным. И что? Он завещает уничтожить все это вместе со своим уходом...   И что верно: дать ему уйти, так, как хочет он, или дать миру гения, до того невиданного? Его эгоизм или мой? Принадлежит ли художник самому себе? Знает ли он, что он истинный художник?   Или все решает "случай"...

.doc

.doc

 

3.7.

Из шоу Бачинского и Стиллавина. Б.: подходит Ленин к своему памятнику и говорит: "Вы ли ты я?!", - это я сам сейчас придумал! С.: ...или вот еще: бежит горшок по улице и кричит: "В душу на*рали!!!"   ^___^

.doc

.doc

 

1.6.

"Побледневшие листья окна зарастают прозрачной водой. У воды нет ни смерти, ни дна. Я прощаюсь с тобой. Горсть тепла после долгой зимы - донесем. Пять минут до утра - доживем. Наше море вины поглощает время-дыра.   Это все, что останется после меня, Это все, что возьму я с собой".   ДДТ. "Это все".   ...что же такое это "все"? Я не знаю, что Шевчук имел ввиду. И это неважно! Да и спроси я у него это, скорее всего, он бы не ответил или сказал бы: "Неважно", - в лучшем случае. А может послал бы меня на "Х."? Наверно. Я точно послал бы в сердцах спросившего такое... и посылал... потому что нельзя рассказать о том, что для тебя самого открылось свыше, что ты подсмотрел, как ребенок, в замочную скважину, тихо, в молумраке, в полусне - подсмотрел и понял, что происходящие там, куда тебе недозволено пройти, сулит праздник. И надо дождаться завтрешнего утра, проснуться, стряхнуть грезы, чтобы навсегда запомнить этот миг, то, как ты смотрел и полусонными мыслями и был где-то далеко в мире предпраздника, потому что когда он прошел, и подарки распечатаны, все, что ты помнишь - это именно то немыслимое предвкушение, которое навсегда и останется чудесным. Нельзя спрашивать художника, что он написал, ведь он и сам не знает, потому как был все время в полусне и грезил чудом. Для него это - точно так же, как и для всех остальных - подсмотренное в замочную скважину, и все увиденное он уже рассказал... Но эти две строчки нет-нет, да промелькнут у меня в мыслях. И не важно: где я и чем занят, что думал до того, в каком настроении был, где проснулся утром сегодня, где лег спать вчера, - молитва. Да, это молитва. "Это все, что останется после меня, // Это все, что возьму я с собой." И как молитву, читая их, я говорю с Вечным. И Весное говорит во мне...   "Все"... Если только подумать... Столько смыслов! Сколько смыслов? Все, что останется после меня, - не только мои мысли, дела, люди, вещи... мир. Все значит еще и завершенный. Замкнутый. "Все" одновременно и много, это "столько, сколько можно", и слишком мало, "не более, чем". "Все" - это то, что оставил я, что сделал, что мог, что позволил себе и то, что было позволено, но это и так же то, что успел, что мог, только и всего-то... Это мир меня, огромная вселенная человека, населенная тем, что ему дорого и ненужно, любимо и неинтересно, дорого и не ценимо, необходимо и не важно. Бесконечная внутри, расширяющаяся Вселенная одного человека. И все же это крохи, мизер, скарб, тлен, пыль, - почти ничто. В этом "все" - "есть", но с оговоркой - "есть, но не более"... ...Оставляя мир, я оставляю сразу "все", но и "все и не более". И не знаю, сколь весомо это "все", потому как на другой чаше весов Вечности - "не более". Это измерение Вечного и Вечного, говорящего внутри... И я уже не могу ничего ни добавить, не отнять. Я даже не могу при этом присутствовать. А потому, все, что возьму я с собой - точно так же "не более чем". То, чем был я, то, что смог я, что позволил я себе, что захотел принять от Вечности, на что не пожалел времени, сил, себя - это ВСЕ... И ничего больше. Я потом - НИКОГДА уже. И только это... Бесконечно мало! ...но и этого я не узнаю...   Это "все" - оно и "я" совпадут когда-то. А значит, тем, кем мне хочется остаться после себя, этим я и должен становиться... это я могу просить в Вечность. И надеяться, что вечность заговорит во мне, рожденная из надежды. Пусть я буду побледневшими листьями, буду снегом, буду солнцем, буду простотой. Но я бы не хотел быть слезами, плачем, горем, жизнями, мраком... И завещанием моим должно быть только одно - вы, те, кто потратит время, силы и себя, вы, копящие свои такие же "все", оставьте меня в себе светом и теплом. Не плачьте - позвольте мне уходить в Вечность пусть и "не более, чем", но все же светлым. Пусть час моего ухода будет светлым - ведь "это все, что останется после меня" - это в вас. И я заберу с собой - пусть тоже: только свет и надежду, что вы меня слышите. А пока - я должен спрашивать, должен просить. Пока мне позволяет Вечность - я буду собирать! И пусть меня назовут жадным - да! моя жадность бесконечна. Мне неважно: много или мало, долго или коротко, черное или белое - я хочу больше! Хочу, но знаю, что возьму лишь свое. Ведь это - все, что я могу взять с собой...   Не более, но и не менее.

.doc

.doc

 

2.2.7.

Сегодня схлопатал лосига на киви. И пачиму... Патаму шо щелкал шо белашка сидел. Прощелкыл... А вить видил, шо она ни хатит расти. Эх. Таг нет! типа умнее фффсеххх... " - это судьба" ((с) В. Стрельников) Сачинил ачиридную хаку: Я плакалЪ у клавы. Водофффка конхчилась. Четверг... Вот еси б я был, например, Басё, я б жЫл давно и ни знал, шо за Форекс такое понятие... Иногда хочу быть Басё, а случайус Ь токмо босяг...   ...хде бы водки надыбать ночью??? милать... ...даже кехвиру нет. Шоль чифирить???   эх. Млин... Какие веселыи смайлиги на панели сбоку - нихачу их фффставлйать. А грустных нету. О! Вижу атнаво патхадящива. Точно - эта я...     Хмммм... еси бы мну был нирацианалист каг Басё, а пример фантаст каг братья Стругатскаи, то мона была панйать, шо день сулил гадость... 1. Утром сбили мужчину на повороте останофффки. 2. Начальниг натянул. 3. Кто-то занил мой стул на конхверенции (мой любимай стулъ) 4. Пошел дошть, а мну в атной легкай одеженге. 5. МужЫг разлил на сидение рядам са мной Пепсю... казйолъ. 6. Девашка села на эту сиденью, а мужЫг и ухом не моргнул в ее сторону... 7. дома нечего есть... таперь и водафффки нет.   Нивижу ничего, шо моглобы нарушить эту паследственнасть, а патаму 8. Здрости, лосиг!!!   Атно радуить - зафффтро тыпниццо! Наканец-та мну вечирам перисмотрит фффсе части Гарри Потного!

.doc

.doc

 

2.1.4.

Чахоточный отдал книгу, а сам, крадучись, пополз ко входу. Только стул, старый, как и всякая вещь в комнате, не позволял двери отвориться, но, несмотря на это, снаружи даже не пытались ее приоткрыть и больше не звонили. Чахоточный довольно долго перебирался через завалы и провозился с еще какое-то время с неподатливым стулом, так что Проповедник успел дочитать молитву прежде, чем дверь, наконец-то, была освобождена. На пороге стоял господин, весь в тени и свежем воздухе коридора. Так, в молчании, они рассматривали друг друга: гость – двоих мужчин, чьи силуэты запорошило пылью, точно снегом в пургу, а они – появившегося на пороге. Он, а точнее его темная фигура, как памятник, не шелохнув ни полой одежд, ни двинув рукой, даже не моргая – как казалось – стоял в проеме покосившейся двери, и если бы к нему подвезли постамент и установили его туда, то последние различия между живым и неживым в конец стерлись бы, и никто бы и не усомнился, что это, и впрямь, просто памятник. Чахоточный обернулся. Проповедник встал. Из коридора потянуло прохладой, и от этого пыль в комнате пришла в несоизмеримое с этим дуновением движение: верхние пласты ее закрутились, загрохотали, стали осыпаться, удаляясь все дальше и дальше от дверки, тогда как нижние, стесненные на миг, вспыхнули белым, потяжелели, остановились, копя энергию и тут же молочными струями хлынули из комнаты – ноги гостя исчезли в этом потоке. Раздался кашель. От фигуры поднялось что-то в воздух, вспорхнуло и рассеялось во все стороны. Как опилки от легкого дуновения. - Мать твою… - изрыгнул Проповедник. Но не успел он, за три шага отмерив расстояние от места начала обряда, допрыгнуть до Чахоточного, как сотни бабочек моли, сотрясая воздух крылышками, отливавшими горчичным в свете тусклых лампочек бра и закатного солнца, врезались тому в глаза, а после того, как платок был отнят от носа и рта в естественном рефлексе, - нафаршировали бедолагу как праздничного гуся, ударив тучей в горло. Проповедник, схватив стоявшего в дверях за плечи, пошире разомкнул челюсти и со всей силой, которая только может быть в укусе старика, только что прыгавшего двухметровыми шагами, сомкнул их на шее гостя, тотчас выше ключиц, стараясь вгрызаться шире и глубже. Вновь придя в себя, почувствовав, что не может терпеть это мерзкое мясо во рту, он с воплем оттолкнул свою жертву и выплюнул на пол кусок мяса и извивающихся жил. Фигура упала на пол коридора, так и оставаясь в тени и полном беззвучии. - Сука, – еще раз сплюнул Проповедник. Его очки испачкались в этой молчаливой атаке. Чахоточный, откашливаясь, поднялся из центра обрушившихся кип старых газет, куда свалился, будучи оттолкнутым подоспевшим на помощь компаньоном. Стаи моли безучастно редели, бабочки терялись, смешиваясь с пылью, и комната все больше заполнялась густым мраком. - Ну что, понравилось? - …спасибо. - Скажи это себе – пригласи ты его войти, и мы уже были бы мертвы оба. Проповедник хлопнул дверью. Стена не выдержала напора и сдалась, пустив трещину столь широкую, что верхняя половина кирпичей местами покосилась, сползая вниз. Дом задрожал, выдал протяжный стон, и в наказание за насилие, рождавшееся здесь весь этот день, где-то оборвалась электрическая проводка. Лампы в бра цокнули и погасли. - Простите. - Да… конечно. В окне закат отрисовал последние красочные перья. Небо превращалось в фиолетовый.

.doc

.doc

 

2.1.3.

Около четырех часов по полудню в комнату вошли двое. Первым был Проповедник, вторым – его бледный помощник, страдавший чахоткой и вынужденный из-за этого постоянно подносить платок ко рту и то и дело кашлять, как будто пытаясь освободиться от чего-то невероятно тяжелого, застрявшего у него поперек горла. Комната оказалась столь сильно захламлена и запылена, что пришлось включить бра, чтобы хоть как-то разбирать, куда ступаешь. Пока Чахоточный пытался подпереть дверку, мотавшуюся на гнилых петлях, Проповедник прошел вглубь и тут же обнаружил то, ради чего они появились здесь. У кровати, на разодранных простынях, в безумной агонии посреди хлама и кучи выпотрошенных подушек лежало тело. - Он еще жив? – поинтересовался Чахоточный, все еще пытаясь взять под контроль дверь. - Да. Проповедник наклонился, подтянул угол простыни, тот, что был чист, присел и стал осматривать лежащее тело. Чахоточный же, наконец подперев стульчаком ручку двери, стал пробираться к нему, плотнее прижимая платок к носу и губам – но теперь чтобы защититься от стоявшей буквально столбом пыли, при этом он постоянно щуро присматривался, где в этом хаосе остановился его компаньон, и то и дело махал свободной рукой в воздухе, обводя круги то влево, то вправо, как если бы от этих его акробатических упражнений пыль невероятным образом растворялась, и ему становилось бы легче видеть предметы. Так, несколько раз обо что-то споткнувшись, он медленно подполз к Проповеднику. - Дева Мария, матерь Божья… - прошептал Чахоточный в тот самый момент, когда почти белыми от осевшей пыли туфлями поскользнулся и чуть было не рухнул всей своей неуклюжей фигуркой вперед на спину сидевшего Проповедника. – Да что здесь произошло? – закудахтал он испуганно. Тот снял перчатки, аккуратно разложил их на кровати, и сказал: - Эту кожу Лис вырезал медленно, – он потер ладони друг об друга и приложил на спину лежавшего, утопив их в свежей крови, –искал подходящую. Ею он обернет «Тайны Червя». Тридцать лет Оранжевый плут ждал этого, и вот то, что ему было так необходимо, теперь у него есть. Мы позволили ему сделать это… Под его ладонями чувствовалось дыхание. Мышцы мелко вибрировали от боли и наготы, и Проповедник мог чувствовать, как истерзанная плоть просила прикрытия… - Но все же, это не все. У нас еще есть время. С этими словами, сидевший солдатом распрямился, да так ловко, будто ему было не за шестой десяток лет, а всего каких-нибудь пятнадцать. - Отвернись! – крикнул он, и не успел Чахоточный понять даже, что от него требуется, как тот мигом, упершись ногой в то место, где только что касался тела ладонями, схватился за разодранные крылья и точно ножки у кузнечика, в два оборота с хрустом и брызгами крови, хлынувшей из костей, выломал их. Лежавший казалось, успел едва рыкнуть, но тут же вернулся в прежнее эмбрионное свое положение, а Проповедник, откинув крылья в сторону, отряхнул небрежно руки от налипших перьев и кусков костного вещества, распахнул свой кейс и достал ампулу и шприц, сопровождая всю сцену, промелькнувшую в глазах впавшего в глубокий стопор Чахоточного, миной отвращения и великой деловитости. - Держать его! – вновь скомандовал он, но не получив никакой реакции, сам вновь присел на колени и ввел содержимое шприца в вену, почти лишенную крови, отчего лежавшее тело скрючилось еще сильнее. – Главное, что крылья теперь у нас! – Торжествующе взвыл он, кидая склянку и иглу на пол. Чахоточный зашелся душераздирающем кашлем. Проповедник вытер лоб, разводами оставляя на нем круги пыли вперемешку с кровью, достал ритуальный кинжал, больше напоминавший топорик мясников, размахнулся и за два удара отрубил у тела и кисти в придачу. Крови в этот раз уже не было. - Прости меня, - наклонившись, шепнул он в ухо лежавшему в морфиевом беспамятстве, - ты не уйдешь, обещаю. – И тут же уже через плечо. - Нельзя. Слышишь? Нельзя дать Лису завершить задуманное. «Тайны Червя» не будут прочитаны сегодня здесь. Он, - пауза, - не для этого посылает Их на землю. Чахоточный достал из кейса свечу и поджег фетилек, пока Проповедник сооружал из кистей своеобразный «подсвечник». Огонь горел нехотя, пыхтя и разбрасывая капли свиного сала и копоти, они стекали и стыли на ногтях и пальцах, державших свечу. Вокруг пламени образовался плотный ком света, разъедавший пылевую завесу. Оба пришедших глядели на то, как свет захватывает все больше и больше пространства, и на мгновение эти двое задумались о чем-то своем и, заметив это и поняв, неловко улыбнулись, после чего на такое же мгновение вновь впали в задумчивость. Проповедник взял в руки четки и стал читать по книге, которую его чахоточный компаньон установил перед его носом и терпеливо держал на весу. Но тут в дверь постучали.

.doc

.doc

 

3.6.

Фсем, хто в любви посвящаетсо!!!   "Baby I know we had a bad day And you are so mad at me It don't mean we have to mope around Picture us on the moon Happy like a cartoon Believe in love and it will come down   Picture if I was understanding And you were less demanding And the only time we scream and shout Is when we're making love babe On top of cloud 8 Believe in love and it will come down   Imagine and maybe it will happen You and me till the end May be a dream but it's real to me Chocolate covered roses Love in massive doses In my nutmeg phanta-ta-sy."   Macy Gray "My Nutmeg Fantasy"

.doc

.doc

 

2.3.1.

...помню дождь. Совсем не таким помню его, каким запоминаю дожди теперь - теплыми, успокаювающими, очищающими, как кофе утром. Тот дождь был весел, бодр, ярок и яростен. И потом - эти сережки на березах и дереьях, которые мы называли кленами. Кора после дождя распухает, но только сверху, только ненадолго, а внутри, даже если прикоснуться к ней сразу после того, как последние капли упали, и цепляясь, перекатываются по веткам, она остается прежней, сухой и пористой; и когда сидишь на дереве, упираясь ладонями в самый толстый сук, постоянно ощущаешь это, и когда кора ненароком (или специально ножичком) сползает то там, то тут - кожа чувствует это теплое сухое мясцо дерева, и пачкаешься, и мокнешь, но с дерева слезать ни за что не собираешься, а если кто зовет - сиди и не отзывайся, все равно никто не пойдет сюда искать, и не снимет тебя с дерева. А потом выглянуло солнце - на минутку, словно в гости, - и видишь, как с мест, где кора отошла, из-под ладоней вспархивают облачка... пар. Прохладно, сыро, но не спать охота, а наоборот - как будто только проснулся. Бежать! Бежать! По траве, по мокрому, чтобы босиком, чтобы хлестало по ногам, по ляжкам, стряхнуть с вишень эти осколки, разбрызгать и, упиваясь, побежать дальше! На луг! И уже по пояс мокрым стоишь и смотришь на солнце. А оно смотрит из-за горизонтов, из-за холмов, где-то в корнях вкусной черемухи, выпивая сладкий ее запах залп за залпом, залп за залпом... а позади - пруд: лягушки, гвалт, ветер в долговязых деревьях, следы на тропинке, комары... Потом будут воспоминания, вздох - все это потом. А пока - только мысли, радость, охота делать что угодно, но только стремиться куда-то, как ракета, бегать, бегать, бегать... И все - вечер. Шелест, те же лягушки, мычание где-то в яруге, доски - от порога и к сараям, по грязи, по всему двору, лабиринтами, - разговоры, двери, двери, хлоп-хлоп, вновь разговоры, калитки, ворота - суета сует! Куры, цыплята, кошки, жучки, мышки! Весело, укутанно, одето, сыто, хорошо, и тут же жарко! Без солнца - жарко от его оставленных в травах красок, жарко от мыслей, жарко от сестры - вон она, сидит с велосипедом, - жарко от коровы, от дома, от света в окнах, от птиц над окнами, и все жарче, жарче, жарче - только ночь и звезды могут снять этот жар...

.doc

.doc

 

2.2.6.

Сегодня совершенно неожиданно, в процессе общения, открыл лексико-аксиологический закон ЧО (закон необходимого условия), вписав тем самым себя в плеяду великих мыслителей, совершенно примитивным языком показав, что онтологически необходимым условием является 2.   Если Y принадлежит 2D, => Y= "превед медведь": Y=Y. Так как "есть ЧО" не!принадлежит 2D => Y не!= "есть ЧО", но "есть ЧО" принадлежит n (при lim n->oo) Если Y не!принадлежит 2D, => "есть ЧО" принадлежит 2D, и Y принадлежит n (при lim n->oo) Из этого, используя доказательство от противного, Y(2D+n)=2, так как 2D = 1, а "есть ЧО" не!= "превед медведь", => "есть ЧО"=1. Доказано (то есть !е)   Y(2D+n)=2&!e lim n->oo

.doc

.doc

 

2.2.5.

...эти ограды - наши ограды, эти дороги - наши тоже, и тротуары, и мосты, коллоны, двери, и заборы, и фонари, и лестницы, и окна в доме - лишь ты и я - они лишь видят нас... ... все расстояния, слова и многоточья... Никто не видит их. И мы. И нас - никто не видит так же...   Никто и никогда не скажет слов. Тех слов, что знает только сердце...   Никто не ведает - мечты. И пусть. В них - ты и я, так далеки, так далеки, так далеки...   Три слова - больше нам не надо, чтобы Быть: ты, я, мечты. И снова - как мы далеки...   Мне подари ты многоточья... (убить себя я не могу - сил нет, но многоточья ранят сильно).   И вновь: я так устал. Не отвечай. Не говори (что знаешь, как) - мне страшно это слышать. Оставь лишь многоточье - одно оно больнее слов... Не говори, что плакать хочешь и кричать - молчи... я вижу, знаю, плачу сам... И по себе, и по тебе, и по мечтам... и вновь - молчат о том, что только знаю я, что занешь ты, молчат и плачут - многоточья. Но кто услышит их стенанья... Я? Иль ты? Или мечты? Растаю, стану ими, стану многим... ...сожмусь, сломаюсь, растекусь - уйду: за горизонты, за пределы, за возможности - уйду и стану ждать тебя... чтобы существовать... не жить, не плакать, не мечтать... но здесь мне быть, ты знаешь, в тягость... ... ... ... я жду уже...   (картинка Rimfrost)

.doc

.doc

 

2.4.4.

Jack666rulez дифчонга жжеть нириальна севотня! атская сотонистка!

.doc

.doc

 

1.5.4.

Теперь осталось рассмотреть кратко вторую абсолюту - Ненависть, отличную от Любви только тем, что она (ненависть) есть доказательство "быть для и вопреки" от противного. "- Какая у вас должна быть нечеловеческая ненависть к нему, что вы так караулите каждый его шаг! И к тому же издавна, как вы говорите, - сказал я. - Ненависть? - Харусек судорожно улыбнулся.- Ненависть? Ненависть, этого недостаточно. Слово, которое могло бы выразить мое чувство к нему, надо еще придумать. Да и ненавижу я по существу не его. Я ненавижу его кровь. Вы понимаете? Я, как дикий зверь, чую малейшую каплю такой крови в любом человеке... (...) - Да. Так я сказал, что ненавижу его кровь. Остановите меня, майстер Пернат, если я снова начну горячиться. Я хочу оставаться хладнокровным. Я не должен так расточать лучшие свои чувства. А то потом меня берет отрезвление. Человек с чувством стыда должен говорить спокойно, не с пафосом, как проститутка, или - или поэт. С тех пор, как мир стоит, никому бы не пришло в голову "ломать руки" от горя, если бы актеры не присвоили этому жесту такого пластического характера. Я понял, что он намеренно говорит о чем попало, чтобы успокоиться. Это, однако, ему не удавалось. Он нервно бегал по комнате, хватал в руки всевозможные вещи и рассеянно снова ставил их на свое место. Затем вдруг он снова оказался в разгаре своих рассуждений. - Малейшее непроизвольное движение выдает мне в человеке эту кровь. Я знаю детей, похожих на него; они считаются его детьми, но они совсем другой породы. Здесь я не могу обмануться. Долгие годы я не знал, что доктор Вассори его сын, но я, так сказать, чуял это. Еще маленьким мальчиком, не подозревая того, какое отношение имеет ко мне Вассертрум, - его испытующие глаза на мгновение остановились на мне, - и у меня уже был этот дар. Меня топтали ногами, меня били, на моем теле не осталось места, которое не знало бы, что такое ноющая боль, морили меня голодом и жаждой до того, что я, почти обезумев, стал грызть землю, но никогда я не мог ненавидеть моих мучителей. Я просто не мог. Во мне не было места для ненависти. Вы понимаете? И все же мое существование было насквозь пропитано ею. (...) - Когда потом, благодаря нескольким сострадательным учителям, я начал изучать медицину и философию, начал вообще учиться мыслить, я мало-помалу понял, что такое ненависть. Так глубоко ненавидеть, как я, мы можем только то, что является частью нас самих."   Г. Майринк. «Голем».   Ненависть утверждает Бытие в той же мере, что и любовь, однако, когда последняя есть утверждение себя в Другом, первая, наоборот, - другого в себе. Ненавистно то, что в себе есть зло. Это зло, видимое в другом, позволяет выйти Я за себя, и точно так же взглянуть оттуда, утверждая свое существование, как и в случае любви, с той лишь разницей, что при этом "персона" не-Я не присваетвается себе, а наоборот, своя "персона" отторгается и передается не-Я, оставаясь при этом все же свойством Я. Я этим путем видит во вне часть себя, можно сказать, что в этот момент происходит "перезеркаливание": во вне существует позитивное Я (не-я), в то время как внутри Я остается зло. Выйдя, Я видит зло со стороны, оно понимает, что это - Зло, но, все еще являясь Я, оно вынуждено быть в своих пределах, а потому, это зло оно воспринимает как зло Я в не-Я, оно осождает это зло, но ничего не может поделать с самим собой, потому и возникает в нем ненависть (эта ненависть есть ненависть "Я внутри не-Я", потому как ненавидеть себя Я не может). Но одновременно, это есть и позитивный ответ я самому себя, ведь оно реально, так как есть "вне Я".

.doc

.doc

 

1.5.3.

Понимая теперь онтологическое противостояние «любовь-ненависть»-безразличие, можно перейти к рассмотрению (ведь я все по прежнему лишь созерцаю пламя камина, и не пытаюсь объяснить огонь) самой Любви-Ненависти, ибо понимание это вносит ряд закрепляющих моментов, на которые можно опираться в моем этом созерцании… Становится теперь очевидным, что онтологическая весомость обеих структур пары равна. И это подвело меня к следующему выводу: Любовь не есть аффективно-чувственный феномен. Это феномен онтологического обоснования. Что есть Я? Задавая этот вопрос, я ввергаю себя в ужас. Ужас онтологической неуверенности. Лейнг впервые показал, что для некоторой организации психологических процессов характерно первичная недостаточность онтологически подкрепленного доказательства (можно определить это как Самость, сомневающуюся, что она Сама Своя). Личность, для которой характерно такое течение процессов, он назвал онтологически неуверенной личностью. Однако, оставив последнее, можно воспользоваться (что и сделали теоретики постмодернизма) общесемантическим «корнем» этого определения, показав, что онтологическая неуверенность проникает ни только в психическую организацию некоторых людей, но вообще характерна для человека (как только в нем возникает вопрос: кто я, - тут же она проявляется). Эта неуверенность может перерастать в экзистенциональный вакуум или вовсе – в кризис самоидентификации и самомоубежденности в глазах Бытия… На вопрос: что есть Я? никто не сможет дать ответ Я есть это, потому как нет никакого подтверждения тому, что Я есть именно это «это», а не «то», потому как нет ничего кроме cogito Я и его cogitationes, и вне них Я не сможет найти ничего, подтверждающего, что это Я отлично от другого, потому как Я тогда не может сказать, как это Другое «есть» и «есть ли оно вообще. Я не в силах выйти за то, что есть оно само, а потому оно не может уверенно говорить, что есть нечто вне этого Я, а потому все внешнее есть «часть» Я, которая не может доказывать целое, обладая его свойствами. Это показывает, что онтологическая необоснованность (субъективно – неуверенность) присуща «Я». Обратной стороной онтологической неуверенности Я есть онтологическая предубежденность, что я все же есть (cogito, ergo sum). И доказательством этому служит именно ошибка Я. Любовь. Я, обнаруживая не-Я, со схожими стрктурами онто- и филогенеза), экзистенциями и аттитюдами, ошибаясь (учитывая его постоянную неуверенность), присваивает себе «персону» этого не-Я, и чем сильнее совпадения, тем сильнее, по мнению Я эта «персона» принадлежит именно ему. Но – о чудо! – ведь Я понимает, что это не-Я, это отличное от меня, нечто внешнее-и-существующее одновременно, и это становится обоснованием самого Я как сущего. Любовь становится доказательством Бытия, она снимает онтологическую неуверенность Я, его напряженность в ужасе, так Я становится предубежденным не только в том, что оно «есть», но и понимает, что оно «есть для и вопреки». И, видимо, чем глубже была онтологическая неуверенность Я, тем более остро (не скажу сильнее), личность этого Я будет переживать любовь. Вот почему я придерживаюсь того, что любовь не есть стремление слияния. Это уничтожает любовь. Именно «быть для (но) и вопреки» есть непременно условие обоснования Я самого себя. Я есть для не-Я (чтобы быть внешним ему, этому не-Я), но и вопреки ему (я с ним не слито, а потому доказательство может быть верным). Быть одновременно внешним себе позволяет Я выйти за себя в качестве Другого, посмотреть на себя, подтверждая самому себе извне, что Я есть, при этом, присваивая себе «персону» не-Я, оставаться все же именно этим Я, но не внешним, вышедшим… Это дает обоснованность «быть».   Таким образом, миф о половинках, стремящихся к слиянию был бы действительным наказанием, не будь у Любви потребности быть «между» двумя, быть стремлением, но не результатом.

.doc

.doc

 

1.5.2.

2. Любовь я бы назвал «шизотипическим» феноменом. Это определение, однако, не должно уводить к ассоциации с известным заболеванием, любые попытки намека на это сразу же надо пресекать. Термин этот я бы использовал как хорошее обобщение для внутренних процессов Любви-феномена, ее стратификационных колебаний. Но сначала, замечу следующее. Для меня не понята коллизия в паре любовь-ненависть. Не потому, что они не противостоят друг-другу, но потому, что я не вижу самого противостояния. Это не есть полюса, это есть Абсолюты. Любовь не уничтожает ненависть своим присутствием, а только не проявляет ее. Как жизнь есть существование (наличествование) смерти, так и любовь есть наличествование ненависти. Это два Абсолюта, полная аннигиляция коих превращает обеих в Безразличие. Последнее, как мне видится, и есть антипод для первых двух. Любить и ненавидеть можно, как и наоборот, но любить или ненавидеть и при этом быть безразличествующим – никак. Потому как безразличие – это ноль отношения. «Любить» точно так же определяет однозначность говорящего как «быть для и вопреки», как определяет ее и «ненавидеть». Ненавидеть = не любить, любить = не ненавидеть (оговорюсь, что не в плане одновременного состояния, а в плане равного по силе чувства), но однозначно закреплять за собою активность отношения, направляемого на объект (интенциональность) как эйдетический абсолют. Безразличие – это неактивное «быть», оно вообще (а не уже или еще) безинтеционально. Быть безразличным в среде отношений значит не быть в этой среде (не различать). Это «быть» говорит не о среде самой, а об отношении Я к этой среде (среда есть, но Я там нет), что похоже на известный пример с цветом – нельзя сказать, что есть цвет, только можно говорить о неком его носителе. Тогда как любить или ненавидеть определенное указывает на включенность в процесс отношений, а также импликативно понимает присутствие предмета отношений (присутствие различия я и не-я). Тогда возникает не просто «быть», но «быть для и вопреки». Эта амбивалентность внутреннего «быть», но не аппозиция «быть»-«не быть». Именно эта амбивалентность мне видится в Любви (что прямо указывает на несоотнесение с медицинской терминологией). Остальными «шизотипирующими» паттернами я назвал бы «глубокую интровертированность» Любви и совсем не связанная с первыми (которые еще как-то отсылали нас к термину, обозначающему болезнь или акцентуацию) «онтологическая неуверенность субъекта». Мне хочется показать, что существует перевернутость в шизотипичности любви как феномена онтологического предубеждения – не она есть часть амбиваленции (любовь-ненависть) внутри понимания ego самого себя как «быть», а есть амбиваленция «любовь-ненависть»-безразличие в понимании «быть»-«не быть». Любовь, отторгаемая, шизотипирует себя – она слита с ненавистью, а потому нет перепадов «позитив»-«негатив». Скорее, если искусственно отделить одно от другого, то получится как раз это «расщепление». Конечно, в этом есть игра слов, но еще ранее я сказал, что это сделано как раз для понимания (привычного употребления термина schizo), путем переворачивания смысла в зеркальном отражении. А еще короче: не любовь шизотипична, а шизотипирование есть процесс выделения Любви (в плоскости «быть», не трогая «быть для и вопреки»).

.doc

.doc

 

1.5.1.

1. Тщетны усилия объяснить Эрос. Объяснения сводятся чаще всего к обратному процессу. Говоря о Любви, начинают использовать слова, означающие ощущения, чувства, а еще хуже (в плане попытки объяснения) – личного опыта. Это все «истории любви». Тем самым лишь углубляют «необъясняемость» ее, «падая в Любовь». Но и типологизация Любви среди аффективно-чувственных явлений психологией - понятное дело, являющейся прежде всего наукой, а следовательно, имеющей определенный понятийный аппарат, свои методы и задачи, - привносит, по существу, не столько понимание, сколько разграничение (Фромм, Кемпер, Хаттис) и оценка (Каслер, Маслоу). Мне не интересно ни первое, ни второе. Если первые «падают в Любовь», то вторые ее «испаряют» - остаются только головешки. Потому, устраиваясь у окна, за котором скоро зацветет абрикос, я хочу отстраниться. Мне хочется смотреть ни на тлеющие угли, засыпая, ни на спички и дрова – бодро; оставьте меня сидящим здесь, смотрящим на камин с разгоревшимся, струящимся пламенем…   Любовь парадоксальным образом являет из себя ошибку. Самое распространенная любовная идиома упоминает при описании любовных (эротических) отношений некие две половинки, разделенные когда-то и стремящиеся друг к другу. Естественно, что в этом прослеживается открыто дуальный подход к субъектам любви, идущий от простого констатирования факта: любовь есть отношение двоих (древнегреческий миф рассказывает, что Зевс разделил изначально двуполых андрогинов, обрекая их на вечный поиск вторых половин, что интересно в виду causa). Но странен тот факт, что этим любовь возводится вовсе не на пьедестал чувственного - как кажется сперва, - а наоборот, ниспровергается в разряд наихудшего, что может произойти с человеком. Стремление этих двух есть стремление ужасное, бесконечное и отчаянное, в конечном итоге, ведь тогда мы видим, что это – печальная необходимость. Необходимость быть только вместе, и никак – отдельно. Априори любовь тем самым показывается как «навязанное» (Зевс в древнегреческом мифе, Бог – в монотеизме, что угодно внешнее, некая сверх-сила, изначально существующая, властная, трансцендентная, оказавшаяся вне-желаний меня, как носителя (обремененного) любви). Любовь тогда рождается из несвободы, но и, воссоединение, тогда, свободы не дает, потому как приводит к необходимости (быть вместе). В мифе любовь оказывается Наказанием за Гордыню. Может ли быть Любовь наказанием априори? Это рождает тот парадокс: наказание есть наивысшее наслаждение, явившееся из изначально «наказанных» (не знающих Любви «объединенностей») путем своего порождения. То есть некой силой наказание выбирается не из наличествующих, но путем сотворения величайшего из благ.

.doc

.doc

 

3.5.

:grin: Из "Полная версия", Европа-плюс (тема: детские мечты) "В детстве хотела работать обезьянкой в цирке. Мечта не сбылась..." ^ o__O ' '

.doc

.doc

 

2.4.3.

Картинки от vaporotem, перевод Дохтурский (дилетантский) . [ATTACH]5[/ATTACH]   Р., 1999 год. 1. ВВП: Дядь Борь, чего нам делать? Народ голодает, безработица растет, а ты нас еще на Уимбилдон тащишь с собой - нам и надеть-то нечего... ЮЛ: Действительно, Бо-Бо. Погляди на Витьку - совсем позеленел, истощал, руки-ноги опустились - говорить совсем перестал, мы его раньше со словарем только, а теперь - никак... Чего делать? ЕБН: Сийчас посмотрю, панимаишь... (напевает) "Я ни знаю, шо мне делать, панимаешь, с этую бидо-о-й..." 2. ЕБН: Хм... Хм... говорю... что же делать... (напевает) "...у ниё цвет, панимаишь, залатой..." Хм... Ца-ца-ца (недовольно)... 3. Трах!!! 4. ЕБН: От такая загагулина - принял я, панимаишь, саламонавское решение, трудное, но принципиальнае. Держите, ребза, па панамке от фабрики "Бальшивичка" - поехали уже на теннис! 5. ЕБН: (убегая) Мне еще в Барвиху, надо найти эти... валанчики! Штоб все в нужник сходили до автобуса, поЕдим быстро - остановок не будит... 6. ВВП и ЮЛ: ...

.doc

.doc

×